– Я не пойму, хохол, тебе какая разница!? Моя работа тебе на яйца давит? Чё ты тут визг поросячий устроил, – пошел в атаку Елюбек.
– Да из-за тебя скоро всех нас припрягут, на полы станут кидать, а то и «тазик–тряпка–туалет» – ТТТ навяжут. Мы свое отпахали! – взвизгнул Костя.
– Значит, я еще не отпахал, – твердо заявил Елюбек и резко встал со скамейки.
Шевченко тоже соскочил с места и сделал выпад в сторону Бисикеева.
– Ну что, дедушки, выразим бывшему товарищу наше всеобщее презрение: «У-у-у!» – выдохнули пять парней, еще вчера считавшиеся друзьями, а то и побратимами пограничнику Бисикееву.
Замкнувшись в себе, Елюбек не оказался в полной изоляции. Напротив, солдаты более молодого призыва с удовольствием общались с ним, считали за честь быть назначенными в дозор или секрет вместе с опытным старшим наряда.
Деды бесновались. И однажды в октябре…
…Напитанные дождинками бушлаты липли к телу, пропускавшие влагу сапоги нового образца чавкали подошвами, грозившими оторваться от головок голенищ. Возвращаться на заставу после шести часов службы по скользкой дозорной тропе было тяжело физически, но приятно душевно – скоро чай с хлебом-маслом, каша с мясом и теплая коечка на восемь часов. Хочешь – не хочешь, а ускоряешь шаг, притупляешь бдительность, реже светишь фонарем ФАС-4 на КСП.
Забрезжил рассвет. В сыпавшейся с неба мокроте темным силуэтом выступила темным пятном родная погранзастава.
А вот еще какая-то огромная тень медленно двинулась в сторону заградительного забора.
– Стой! – приказал Бисикеев напарнику. – Дай луч вдоль КСП.
Младший пограннаряда немедленно исполнил приказ. Но, то ли фонарь разрядился, то ли дождинки не дали лучу прорваться на положенное расстояние, но в мириадах водяных искорок высветилось, только россыпь дождя, словно прекрасное ожерелье. Полюбоваться бы на картину, но…
– Погаси фонарь! – резко выключил романтику старший пограннаряда.
Пока глаза адаптировались к предрассветной мгле, наряд не мог сориентироваться и твердо определить, что за тень прошла в направлении линии госграницы. Но интуиция подсказывала: надо спешить.
– За мной! Ускоряемся!.. – тихо произнес Бисикеев и рванул вперед.
В ложбинку, несмотря на все более налипавшую к подошвам грязь, дозорные спустились споро. Однако следующие двести метров небольшого подъема дались ребятам тяжело – позади пятнадцать отмеренных на левом фланге километров, а до заставы еще два.
«И чего сегодня такой вялый рассвет? – злился Елюбек. – Да и мы еле тащимся…» Но ни сам не смог ускориться, ни младшего наряда заставить шагать бодрее не получилось, – тот и вовсе сопел как паровоз, хватая ртом мелкий осенний дождь.
Через километр пути – ворота через сигнальную систему. Вот он объект, который к досмотру обязателен для каждого пограннаряда. Неприкосновенность створок следовало проверить тщательно: связаться через телефонную розетку с дежурным по заставе и по его команде сделать размыкание–замыкание нитей колючей проволоки, находящейся под напряжением.
– Смотри! – Елюбек указал младшему наряда на колеи в грунтовой дороге, прегражденной воротами. – Свети сюда… След свежий: видишь в нем мутная вода… Машина здесь что ли проехала?.. Большой грузовик, не наша шишига – колеса сдвоенные.