– В погранотряде… – вставил реплику генерал.
– Пусть так… Был он нештатным дознавателем. Я заинтересовался. Попросил показать сшитые копии дел и заключения по ним. Молодец капитан, несмотря на то, что советской закалки, в аккуратности и штабной культуре был подобен немцу из Вермахта. Полистал я его «досье» – все без замечаний. И отправил просителя к начальнику управления кадров – перевод офицера из ведомства в ведомство решался на самом верху. Я только поддержать или против высказаться мог. Поддержал. И вот на следующий день мне начальник управления отдает его папочку с дознаниями в целости и сохранности. Говорит, прости, я не успел ознакомиться, но раз ты рекомендуешь… Короче говоря, забрали мы этого капитана у пограничников. И кто меня дернул за рукав, не знаю, но я в этот же день начал изучать содержимое папки более внимательно. И вдруг – Бисикеев. Ого, знакомая фамилия. Полистал я свою рабочую тетрадь и – вот он ты, кандидат на зачисление в офицерские кадры МВД РК. Меня просто холодом обдало: как же это я человека, что под статьей ходил своей рукой… ну и так далее. Давай вчитываться… Что-то здесь не то, не вязался у меня твой образ интеллигентного умного образованного молодого джигита с заставским зуболомом. К тому же, фамилия Хакимов в некоторых документах значилась. А я с этим офицером–пограничником был знаком по совместным совещаниям на коллегиях силовиков. Если ты не знаешь, скажу: его перевели в управление воспитательной и правовой работы центрального аппарата погранслужбы КНБ. Мы созвонились, и рассказал он мне твою историю… Ты помнишь, было громкое дело о пропуске машин с ценным грузом минуя таможню?
Генерал утвердительно кивнул головой:
– Я был в курсе дела: оказывается, начальник нашей заставы вместе с комендантом участка с китайскими дельцами сошлись и открывали тыловые ворота грузовикам с цветным ломом…
– Так вот, этот Хакимов, проводя расследование по твоему проступку, вышел на след этой схемы, в которой не только начальник заставы и комендант имели место творить чудеса, но были задействованы срочники. Думаю, что и без прикрытия сверху здесь не обошлось. Не стану гадать, кто и как помогал, а может быть и сам выкручивался, но это дело через полгода слили в архив или еще куда-то. Кажется, никого на отсидку не отправили. Ну да я не о том, а про нашего лейтенанта…
– Не понял вас, Газеке, – встрепенулся генерал.
– А чего тут понимать? Мы же с вами говорили про воспитание кадров, господин генерал. Вот вам полковник Хакимов, как пример воспитателя –. Он мог бы в соответствии с буквой закона отправить проштрафившегося драчуна под трибунал, и никто, не предъявил бы ему претензий, не назвал бы черствым бездушным человеком. Так?
– Безусловно…
– А он разложил все по косточкам: не укладывая обвиняемого в Прокрустово ложе, разглядел в парне потенциал добропорядочности. И эти качества перевесили кое какие низменные, да–да это у всех есть, черты характера и воспитания. Следуя логике, можно предположить, что и он несколько преступил нравственную черту.
Но сделал это для того, чтобы вытащить из-под удара солдата, нечаянно допустившего правонарушение.