– Не понял…
– Думаю, он пошантажировал твоего сослуживца, мерзавца по сути, тем, что тот был участником преступной схемы, и сыграл «баш на баш».
– Возможно! Но тогда мы не можем говорить о морали и высокой нравственности воспитателя…
– Зато можем с удовольствием констатировать, что страна имеет в МВД еще одного незапятнанного коррупцией генерала. Согласитесь, господин генерал, нам надо от этого клейма избавляться…
– Стоп, господин полковник, до меня только сейчас дошло: вы терпилу по делу нашего сотрудника тоже чем-то шантажировали, поэтому он пошел в отказ?
– Шантажом это не назовет никто: я ему сказал, что нашлись свидетели его недостойного поведения, как зачинщика конфликта с представителем правопорядка. Вот и все.
– Ничего себе – «дедюктива пдо дюбовь», – процитировал генерал комика Полунина. – Думать теперь мне – не передумать. Но попробую.
– Уверен в вашем успехе, господин генерал. Однако, как говорят, за одного битого двух не битых дают. Опыт – сын ошибок… – полковник раскрыл створки папки с надписью: «На доклад» и положил перед генералом лист с красиво исполненным текстом.
– Что это, Газиз Ерболатович!
– Рапорт, господин генерал. Пора. Хватит. Хочу уйти сам, а не по окончании очередного сверхурочного срока службы, отмеряемого министром. К тому же, момент хороший – доброе дело сделал, лейтенанта защитил, может быть, будущего генерала из него, битого вами, получит страна. Хорошего генерала, не хапугу.
Генерал и полковник сидели друг против друга и неожиданно, как по команде, встали с мест. В кабинете наступила пронзительная тишина. Первым ее прервал генерал.
– И все-таки у меня родился новый вопрос…
– Задавайте, отвечу, как истинный правоверный духовнику.
– Откуда в вас такая участливость к чужим судьбам?
– Отец наказал помогать людям. Чтобы вам было до конца понятно, расскажу о нем. В пятнадцать лет, в середине тридцатых годов сталинского времени его арестовали – украл полбуханки хлеба. Припечатали статью – враг народа, дали десятку – и на Колыму. Отсидел и в армию, на войну, так сказать с чистой совестью, но с волчьим билетом – пометочка такая незаметненькая в паспорте ставилась, все кадровики знали, что подателю сего документа только канавы дозволялось рыть, да лес валить, и жить не везде можно. Так вот, прибыл папа в воинскую часть со справкой об освобождении, вручили ему винтовку, отправили в атаку. Героически сражался за народ бывший его враг. Был замечен и отмечен… Устно, без наград на грудь – не положено. Командир, наш земляк, разглядел в солдате нормального человека, и решил: надо отправить бойца на курсы пулеметчиков с чистым личным делом. Никакой справки об освобождении после победы не стало, остался только военный билет. И новый паспорт без пометочки. Папа вернулся в Казахстан, выучился, женился и родил нас – троих братьев и сестру.
Весь рассказ кадровика Бисикеев выслушал, не моргнув глазом. Не выказав своего отношения к услышанному, перевел разговор на служебную тему
– Зам потянет ваш участок работы?
– Вообще-то, он парень хваткий. Правда, иногда хватает не то и не так. Ну, что есть, то есть, пока не изжили. Вы только с плеча не рубите, в нем хорошего гораздо больше, чем укоренившегося. А так, очень грамотный кадровик получился, очень… Генерал Бисикеев протянул полковнику Ескендирову руку и крепко сжал его ладонь.