…Сегодня генералу с раннего утра пришлось объявить предупреждение о неполном служебном соответствии лейтенанту из патрульной службы. Кто служил, тот знает, что подобное взыскание называется «последний звонок».
Сразу же после устного доведения приказа до всего личного состава местной полицейской службы в приемную шефа прибыл начальник управления кадров Департамента полиции, и невзирая на очередь, постучался в дверь и переступил порог.
– Прошу разрешения, – обратился старый полковник Ескендиров. Он пребывал в системе МВД сорок календарных лет. В последние десять особым приказом министра внутренних дел ему продляли срок службы – ценнейший кадр: никто не знал аппаратно–кадровую работу лучше, чем Ескендиров. К тому же – человек с феноменальной памятью и дотошным характером, качествами для кадрового работника бесценными.
– Проходите, ага, – в нарушение служебного обращения – следовало сказать «господин полковник» – с демонстрацией предельного уважения предложил Бисикеев. – Хотите чаю, Газиз Ерболатович, или…
Генерал знал, что старик от двадцати пяти граммов хорошего коньяка, но не более, никогда не отказывался.
– Нет, сначала – разговор.
– Слушаю вас, – в интонации кадровика генерал уловил металлическую нотку, и решил подсластить разговор старой шуткой неумирающего юмора. – Судя по началу, нашей темой станет доклад «В кадрах знают всё». Готов, готов выслушать вас. Впрочем, вы же знаете моё отношение к вам и вашим сотрудникам – выше кадров только солнце.
Генерал украсил лицо широкой улыбкой. Полковник в ответ кашлянул.
– Мне сейчас сказали готовить приказ о неполном соответствии на эмпээсника…
– Готовьте, я уже объявил ему о взыскании…
– А не круто ли караете, ваше превосходительство? – со злой прищуренкой левого глаза, тихо спросил полковник.
– Не понял…
– Вы в суть дела вникли, досконально изучили личность лейтенанта, представили себе последствия этого наказания?
– Я считаю: виновен он на все сто процентов…
– Прошу прощения, господин генерал, но меня в свое время учил генерал Габиденов, помните такого? Так вот, этот наш с вами наставник твердил как мантру: людей с цифрами смешивать нельзя! Да, лейтенант Мадиев нарушил Кодекс чести полицейского – обматерил гражданина – не имел на то никаких прав, но… Почему он так поступил?
Бисикеев резко поднялся из-за стола, полковник последовал его примеру – хоть и многие права имел заслуженный «милиционер», но субординацию, закрепленную Уставом, нарушать привычки не имел.
– Да сидите вы, ага, – бросил реплику хозяин кабинета, – этот офицер, он что, ваш родственник?
– Нет! – твердо заявил оставшийся стоять полковник. – Он – наш с вами сослуживец, к тому же, молодой человек с ребенком и беременной женой.
– Но не увольняю же я его, в конце концов!
– Не увольняете… сейчас… Вы ставите его на край, с которого слететь в пропасть очень легко…
– Ну, так пусть службой покажет и докажет, что совершенный проступок – эмоциональный срыв, не более.
– Он докажет, но в личном деле на все времена отметина останется. А у него на сегодня ни одного взыскания.