Всё про всё и про всех умещается в городской сводке на трех–пяти страницах.
– Что у нас сегодня? – генерал взял в руки страницы доклада, увидел, что их всего три и приятно этому обрадовался, – Тааак…
…Завершив обзор сводки происшествий и преступлений, зафиксированных в минувшие сутки, отправив аналитику по наиболее важным моментам в министерство и облакимат, начальник Департамента полиции начал прием руководителей управлений – ежеутренний разбор происшествий и постановка планов на текущие сутки.
Все строго по регламенту. Как учили его, так и он вышколил подчиненных: доклад должен быть сакраментальным, но осмысленным, учитывать недоработки и предлагать новаторство.
«Цените время, господа!» не раз повторял он подчиненным, и прошедшие «экзамен» становились частью механизма законности и правопорядка на отдельно взятой территории страны и порученном участке.
Обычно, к десяти часам все доклады были заслушаны, планы уточнены, задачи поставлены. Генерал мог садиться за научную работу. Бисикеев понимал, что служить так долго как полковнику Ескендирову ему вряд ли выдастся, а потому с присущей ему педантичностью заботился о жизни после службы. Строить бизнес-план, как большинство коллег, заранее обзаводящихся собственными фирмами, оформляемыми загодя на подставных лиц, Елюбеку Сарсеновичу не хотелось от слова «вообще», не его эта стезя. А вот защититься по юриспруденции и стать профессором на кафедре какого-нибудь вуза – грезилось. И он в этом году засел за диссертацию.
Вспомнив о никак не обретавшем пенсию полковнике, Бисикеев глянул на часы: сутки, отпущенные на доведение до логического завершения дела матершинника, заканчивались.
«Ну, где же вы, воспитатель кадрового резерва? Продолжим разговор? Кстати, надо бы наконец–то поинтересоваться у Газеке о второй беседе, что случилась двадцать пять лет назад: зачем? почему? Или шал забыл уже об этом? Навряд ли, навряд… Что-что, а память, особенно на людей, у старого полковника отменная. Эх, не сегодня-завтра сменится министр и потребуют отправить на пенсион его, переслужившего все нормативы. Где найти замену?..».
Размышления генерала прервал стук и отворившаяся дверь кабинета.
– Прошу разрешения., – приняв положение «смирно», пред ним предстал начальник управления кадров. – Здравия желаю! – по советскому уставу поприветствовал он начальника.
– И я вам желаю здравствовать! Вы прямо с немецкой пунктуальностью… Присаживайтесь. Чаю или…
– Сейчас доложу, сами решите, – со свойственной хитринкой во взгляде ответил Ескендиров и протянул генералу тонкую папочку всего с одним листом, исписанным от руки, – вот!
Генерал не переспрашивал полковника, что это – зачем? По светящемуся лицу старика ясно – пришел с победой. Но каким образом ему удалось разрулить по сути судебное дело?
Внимательно прочитав заявление обматеренного гражданина, начальник департамента начал задавать вопросы:
– Написано собственноручно? Чем надавили?
– Убеждением, что ответ был адекватно мужским… Человек понял: если бы сотрудник не обладал мужскими человеческими качествами, а опирался бы только на букву закона, он бы его задержал и на несколько часов закрыл.