А в клетке могли оказаться такие же ругачие, но очень злые люди, как он сам…
Генерал с осуждением во взгляде покачал головой и уточнил:
– И кто же из ваших «солнечных джигитов» умеет так убеждать?
– Зам по воспитательной работе…
– А наш терпила принимал участие в процессе возрождения справедливости?
– Не без него!.. Он искренне, уверяю тебя, Елекен, искренне, можно сказать, через сердце просеял всю ситуацию – думаю, теперь, если конечно, вы, господин генерал, отмените приказ о наложении взыскания, даже в быту, даже, если ему на ногу упадет кирпич, не упомянет он падших женщин и чужих матерей.
На секунду в кабинете установилась тишина.
Генерал поднялся, подошел к секретеру и выставил на стол коньяк Женис с парой рюмок.
– Шоколад? Лимон? – спросил он.
– Ооо, Женис! За твою победу выпью без закуски, но только одну рюмочку.
– Это ваша победа, Газеке!
– Тогда буду считать победу общей и выпью две… Знаю твое кредо про суровый закон, но сейчас ты победил свою упёртость в постулаты.
– Ну, за законность с человеческим лицом!..
–…Значит, я объявлю в подразделении, где служит лейтенант, что по вновь открывшимся обстоятельством приказ не состоится. Но за создание обстановки, способствующей выходу жалобы на руководство, низкую культуру общения с гражданами объявим ему выговор устно.
– Согласен!
– Разрешите идти?
– Погодите, Газиз Ерболатович, я давно хотел у вас спросить: вы помните, как принимали меня на службу?
– Прекрасно помню.
– Вы тогда, почему-то, дважды приглашали меня на личную беседу…
– И это помню. Хочешь спросить зачем? Это долгий разговор. И я к нему сегодня готовился.
Генерал встал с кресла и недоуменно посмотрел на полковника.
– Нет, я не ясновидящий. А готовился потому, что не был уверен в отмене подготовки приказа. Так сказать, подстраховался…
– Хотели пошантажировать!? Чем?
– Не вдавайтесь в крайности, замените слово «шантаж» на «воспитание». Ведь не зря в народе говорят, что процесс воспитания есть процесс исправления собственных ошибок…
Вконец запутавшийся Бисикеев в упор смотрел на улыбающегося кадровика. – А чего тут удивительного, разве генералам не требуется совершенствование? Вспомни слова Ленина… Хотя, ты из нового поколения, которое вождя трудового народа уже не почитало… Так вот, он говорил про нашу кадровую работу, что она требует не просто оформления личных дел, но прежде – подбор кадровых работников, их правильную расстановку и постоянное воспитание. А воспитательный момент я вам, господин генерал, оставляю на память, – он указал рукой на кожаную плотно закрытую замком–молнией папку. – Если захотите – вечером вызывайте, поведаю вам, зачем потребовалась вторая беседа.
* * *
…В мае 1995 года рядовому Бисикееву, стрелку пограничной заставы «Хоргос» оставалось служить последнюю четверть службы. Переведенные по неписанным солдатским правилам в «старики» восемь пограничников его призыва гордо назвались дедами и напрочь отвергли уборку туалетов, мытье полов и посуды, чистку свинарника и коровника, другие грязные мелочи жизни. Старшина заставы прапорщик Буйнов, сам выходец из срочников, прекрасно зная, что деды все одно – назначай не назначай в хознаряд – перекинут дело на салаг и пшенарей, добиваясь хозцелей, старался не зверствовать, закрывал глаза на гнилые традиции советской армии, а потому был приятно удивлен, когда увидел старослужащего Бисикеева с метлой и лопатой в свинарнике. Одного, без молодого помощника.