– Ты чё, Еля, наряд в карты проиграл? – ухмыльнулся прапорщик.
– Никак нет, товарищ старшина – моя очередь…
– Не шутишь?
– Никак нет!
– Смотри, чтобы деды тебя не изгнали из своей стаи, – Буйнов, довольный шуткой, хохотнул и ушел по своим старшинским всегда срочным делам.
Убирал Елюбек в свинарнике не сказать, что с удовольствием, но качественно. Работу исполнял, но скорее по привычке: все делать хорошо и правильно, как учил отец. Тот, на все домашние дела подряжал детей с малых лет. Особенно старался помочь папе Елюбек: старательно исполнял все его команды и наблюдал, как педантично отец кладет кафель, подгоняет дверной замок – чтобы закрывался с одного щелчка, пилит на зиму дрова – все чурбачки одного размера. И когда маленький помощник был недостаточно аккуратен, отец обязательно повторял: «Запомни, балам (сынок – каз.), надо стараться все делать очень хорошо, правильно, чтобы тебе самому потом было приятно смотреть и пользоваться тем, что ты сделал. А если не стараться – правильно не получится, ни за что. А зачем нам с тобой неправильное?».
Ну, вот: осталось вынести собранный навоз в выгребную яму и можно идти в баню – уборщику свинарника разрешалось вымыться вне очереди – но в этот момент к Елюбеку подошли двое, его годки, свежеиспеченные деды, еще не до конца насладившиеся отсутствием на заставе более старшего призыва.
– А что мы видим? Кому дедушка говно месит… Ай–я–яй, – выдал ехидную подначку Костя Шевченко, рыжий до красного цвета волос верзила.
– К тому же – мусульманин, – добавил перчинку татарин Тагир. – Слышь, Елюбек. Мы тут поспорили: тебя лично начальник заставы отправил на этот объект или?..
– Парни, успокойтесь! Сегодня по графику мой наряд на хозработы. Вот и все объяснения.
– Получается, ты у нас отвергаешь дедовщину!? – взвинтил градус беседы Костя. – Правильный, что ли? А чему тогда за наших дедов вкалывал, а? Надо было в молодые годы бунт поднять. А сейчас… – он осекся, так как два салажонка, увидав, что деды на свинарнике, решили проявить лизоблюдскую инициативу и скорым шагом прибыли на хоздвор.
Константин резко повернул голову в их сторону и процедил сквозь зубы:
– И кому мы здесь стоим, военные?
– Мы подумали… – начал мямлить один.
– Кто тебе, сынок, сказал, что тебя призвали на заставу для размышлений? Ну-ка, бегом за ведром, и оба на «ТТТ». Дедушка Костя писать захотел, а туалет с утра не мытый…
Солдаты мигом умчались.
– Короче, если из-за твоей гнилой сучности нас станут припрягать на помойки, мы тебя подвергнем всеобщему презрению. Тага, есть что добавить?
– Всё сказано, – завершил разговор дипломатичный Тагир.
Вечером, после Боевого расчета на предстоящие сутки, шесть из восьми дедов – двое готовились в ночной дозор – собрались в курилке.
– Ну чё, Еля, опять тебя отправили на хозработы. Смотри, не привыкай, понравится, говном провоняешься, – выступил Шевченко.
– Я на кухню снаряжен, – приготовившись к бою хмуро ответил Бисикеев. – Там не воняет.
– Дедушки, вы посмотрите на этого умника. Вместо давить «шлангу», наслаждаться службой дедовской, он заделался терпилой.