Собака и впрямь была породистой. Острая длинная морда, высокие передние и приземистые задние лапы. «Немец, немецкая овчарка – определил про себя Назар – откуда в наших краях?»
– А щенки? Куда дел? – напирал дед.
– Так не было, – честно клялся Сашка, пристраиваясь рядом.
– Здравствуй, дедушка Назар! – на крыльцо вышла Сашкина жена Надежда, в цветной косынке, светлом фартуке
поверх платья и калошах на босую ногу. – Что замучила наша собака своим лаем? И нас тоже. Ночи напролет лает и лает, окаянная. Ой! Это к вам внучка приехала?! Тебя как зовут, маленькая?
– Рита! – и наконец, вытянула свою ладошку из дедовой шершавой – А вы куда?
– Я корову доить, – Надежда присела рядом и погладила девочку по голове.
«Своих детей так и не завёл, – вздохнул про себя Назар, – как был сиротой, так и помрёт видно… одиноким». Для себя же давно решил, что умереть он должен раньше жены и не иначе.
Сашка с Назаром замолчали. Надежда вынесла для девочки конфет. Та поблагодарила и отдала деду, оставив себе одну, спрятав в карман кофточки.
– Деда, пойдём с собачкой знакомиться!
Назар, крепко держа за руку ребенка, подошёл к собачьему лежбищу и встал на безопасное расстояние.
Собака лежала на земле возле будки и безучастно смотрела на приближающихся старика и девочку. Спина и часть её головы были почти чёрного окраса. Миндалевидной формы глаза казались совсем тёмными, без зрачков. Стоячие треугольной формы уши, направленные вверх, слегка шевелились. Длинная расширенная между ушами голова лежала на вытянутых передних лапах. Черный кончик носа слегка подрагивал. Изонутый хвост гулял из стороны в сторону.
В какой-то момент всё тело собаки с растянутой темной линией на спине подобралось. Она села, внимательно глядя на людей, и вдруг неожиданно сильно и зло залаяла, припадая на передние лапы, то и дело, щелкая ножницеобразными зубами. – Боюсь, боюсь! – закричала Рита – Деда! Она злая! – и заплакала.
* * *
Вскоре вышли на тропинку, которая вывела на бахчу. Осмотрелись. В конце бахчи, впритык, возвышалось плетеное сооружение с островерхой соломенной крышей –сторожка высотою метра четыре. Не сговариваясь, направились к ней. Командир вошёл первым. Он быстро осмотрел помещение сначала изнутри, потом снаружи, оценил ее полезность и коротко бросил: «Располагаться!»
Через несколько минут ознакомились с планом действий.
В деревне не более двадцати деревянных домиков. Два дома сожжены, вокруг них всюду разбросаны домашний скарб, одежда. Корова с пробитыми боками лежала среди пожарища. Тихо. Странно, людей не видно. Неужели хутор пуст?
– Нет, все здесь, – Ванцов не выпускает из рук бинокль. – Местные литовцы боятся всех: и своих полицаев и нас, русских.
Так просидели они до утра.
Молодая литовка обнаружила их неожиданно. Вскинулась, закричала было, но потом замолчала и кое–как, на пальцах объяснила, что, дескать, вчера под вечер их чуть не спалили – партизан искали. Больше ничего толком не сказала. Только испуганно таращилась и мотала головой.
Весь день они просидели в сторожке пытаясь понять, что в деревне, а ночью та же литовка бесшумно привела полицаев.