– А может, у неё детки остались, а деда? Надо, спросить у дяди Саши…
Влажные глазёнки лениво закрывались-открывались и маленький пальчик вновь тянулся к усам, и она тихо охала: колючие какие! Настоящие усы, как у Тараканища из книжки!
– Давай-ка спать. Завтра пойдем к Сашке и допросим его. А сейчас ложись!
– А ты…
– А я посижу рядом. Нагима еще какое–то время прислушивалась к постукиванию костылей и лёгкому покашливанию мужа, но потом незаметно уснула.
* * *
Взять «языка» – это работа разведки при наступлении.
На задание собирались трое. Неунывающий старший сержант Николай Ванцов, молчун рядовой Назар Муртазин и угловатый, с виду совсем подросток, лет двадцати, веселый паренёк Алексей Новиков. Известие, что он идет в разведку, Новиков принял слегка растерявшись. Переминаясь с ноги на ногу и почесывая за ухом, он произнес негромко:
– Всегда готовы. Нам что в поиск, что в турпоход на природу, с припасами продовольствия, конечно. Правда, в турпоход все-таки лучше, безопаснее.
– А вообще–то ты прав, – поддержал его Ванцов. – Сходи-ка на кухню, может, что повар и подкинет нам на дорожку.
– Смысл улавливаю, – под хохоток окружающих весело отозвался Новиков и отправился на кухню.
Новобранец Новиков был словоохотлив, с ежиком торчащих из–под пилотки иссиня–черных цыганских волос и большой любитель поспать – засыпал Алексей мгновенно и в любой обстановке. Переживать Леша начал заранее. Его было жалко – первое задание и с погодой не повезло: дождик вяло накрапывал.
– Не трусь, Лёха! Мы же рядом, – пытался поддержать Ванцов, – с нами не пропадешь!
– Я и не боюсь, – смело таращил перепуганные глаза Лёха.
– Ты родом, откуда Алексей? – продолжал весело Ванцов.
– Из Кургана.
– Из Кургана?! Так вы ж с Муртазиным земляки. Он из Тюмени, это где-то совсем рядом, – обрадовался, вместо товарища, Николай.
– Да, это правда! У меня там мама осталась и младший братишка. Я учился в Москве, оттуда и на фронт взяли.
– Зачем берем с собой эту «спящую красавицу», командир? – сердился в свою очередь Назар.
– Он немецкий язык знает, а немецкий с литовским вроде похож. Там на месте останется в лесу, прикрывать будет, – коротко распорядился Ванцов и тихо пояснил. – Людей больше нет, – но затем улыбнулся. – И потом… он же твой земляк!
Вышли еще засветло, шли неторопливо, гуськом. Все трое настороженно вслушивались в привычные звуки войны: шипение взлетевшей неподалёку ракеты, внезапную пулеметную очередь где-то на правом фланге, неожиданный разрыв, выпущенных противником для острастки, мин.
К полудню ушли далеко, подошли к краю болота, потом пересекли небольшую поляну. Немного пересидев, двинулись дальше в сторону леса. Вновь припустивший мелкий дождь застал уже в лесу. Через полчаса он прекратился. Подувший с востока свежий ветерок разогнал тучи, и под самый вечер, ненадолго, даже проглянуло кроваво-красное солнце.
– Это ничего. Тихо. Вроде удача с нами. – Ванцов сверкал белыми зубами в сумерках, как молодой волк.
В чаще, тревожной и темной, двигались бесшумно и быстро. Новиков с непривычки тяжело и прерывисто дышал. Ванцов же с татарином двигались стремительно. Вдвоём, они не раз выходили на боевые задания. Воевали вместе уже год, с начала сорок третьего.