В каждом здании длинные–предлинные застекленные залы и просторные холлы с обилием света, в любом конце этих внушительных строений, во множестве уголков располагается огромное количество всевозможных магазинов, вместительных ресторанов и со вкусом убранных кабинетов.
Перед окнами автомобильных проездов быстро мелькают прозрачные стены залов – сначала первого, потом второго и третьего этажей…
Расскажу еще об одной интересной особенности, на которую обратил внимание, когда позднее из этого же аэропорта наша писательская группа вылетала в Калифорнию.
Вместе с провожающими мы ожидали вылета в одном роскошном, уютном кабинете, пока нам не сообщили, что можно выходить на посадку. Пол помещения, где мы коротали время, был устлан коврами красноватого цвета. Пройдя по ним к выходу, мы по таким же коврам двинулись в указанном направлении, а спустя несколько мгновений догадались, что находимся уже внутри лайнера и ступаем по ковру самолета, который должен доставить нас в Калифорнию. Причем догадались только по форме двух девушек–стюардесс, принимавших из наших рук верхнюю одежду. По моим наблюдениям, иногда пассажиры наиболее богатых авиакомпаний прямиком из красивых залов и кабинетов ожидания проходят сразу в салон самолета, минуя летное поле.
Позже мы столкнулись с этим еще в одном аэропорту Айдлуайлда. Правда, на этот раз не заезжали в сам Нью–Йорк, а собирались просто пересесть на другой самолет и вылететь в Вашингтон. Поэтому из одного аэропорта перешли в здание другой компании и там сели на рейс, отправлявшийся в столицу.
Когда самолет готовился к вылету, практически до самого взлета, мы с любопытством наблюдали за общим для всех аэропортов Айдлуайлда просторным летным полем. И заметили, что, пока определенные воздушные суда совершают посадку, в те же минуты и мгновенья не меньшее число самолетов поднимается в воздух. Только из нашего аэропорта за этот отрезок времени один за другим вылетели примерно десять рейсов, включая и наш.
Есть большие воздушные суда, есть поменьше. Среди них немало лайнеров, которые, подобно нашим ТУ и ИЛ–18, берут на борт свыше семидесяти пассажиров. Одни самолеты двигаются по взлетной полосе, замедляя ход, другие же, наоборот, быстро набирают скорость. А некоторые сначала тихонько и плавно катятся, потом, остановившись, стоят какое–то время без движения, и, наконец, сорвавшись с места, разгоняются и пулей мчатся к точке взлета.
Словно величественные рыбы всевозможных родов и видов на дне таинственного океана или какие–нибудь другие самобытные обитатели морских глубин, самолеты медленно подплывают вплотную друг к другу; те, что поменьше, стремительно проносятся мимо, а те, что покрупнее, замирают на несколько мгновений на месте, будто подремывают, и внезапно устремляются дальше – все это настолько напоминает морское дно и толщу воды, словно, взлетая и приземляясь, самолеты, подобно неповторимым созданиям, обитающим в бескрайнем подводном мире, каждым своим движением дают знать о присутствии жизни и своем существовании.
В общем, эти взлетающие и садящиеся самолеты снуют по гигантскому летному полю Айдлуайлда туда и сюда, вдоль и поперек, во все концы вышеупомянутых двадцати аэропортов.