– Ты вещей совсем мало взял…
– Не волнуйся, все в порядке. Э–э–э я новый чемодан себе купил, побольше. Гостинец тебе привезу, а старый я отдал. Тут, – прозвучал неуверенный голос. У Шуры екнуло внутри. – Ты там не скучаешь? – Продолжал муж.
Странно никогда не интересовался и слов таких не говорил. Шура положила трубку и тут же встретилась глазами с Фаиной.
– Случилось чего?! – Объявила она смущенной невестке.
– Приедет через неделю, – и, не глядя на золовку, вышла.
В субботу ближе к вечеру, как и обещала, забрала Риту. Ближе к семи часам, к огромной радости малышки пришла другая, послушная Мишина дочь, племянница Маечка. Двоюродные сестры дружили на фоне шестерых родных и двоюродных братьев. Разложили кукол. Лоскуты и тряпочки им дала Шура. Накидала также обрезки нарядной тесьмы, ленточек и ниток мулине. Только наладилась кукольная семейная жизнь, пришли еще две сестрички Света и Таня – Романовы дочки. Тут тебе и обед, и прогулки, и катанье на трехногой деревянной лошадке, где только нашли, и, наконец, попросились на улицу, в гости заскучавшему Кунаку.
– Зачем? Уже холодно. Подмёрзло. Не выдумывайте, простынете, сидите дома, – Шура отмахнулась.
Но стукнула в окно Фаина:
– Я присмотрю за ними, – и девочки шумно засобирались на прогулку.
Шура все это время хлопотала, стирала, пекла, готовила еду. Перебирала заготовленные на зиму овощи. Время от времени вскидывала глаза и прислушивалась к девчонкам, радуясь их уютным домашним и мирным уличным играм.
Поздно вечером провожали Маечку. Девочки безостановочно говорили. Шура шла, в этот раз, не торопясь, между двумя девочками, крепко держа их за руки. Ручонки то становились горячими, тогда разговоры громкими, то вяло повисали в широких твердых Шуриных ладонях и разговоры на мгновение умолкали. А то вновь подрагивали маленькие пальчики, девочки принимались подпрыгивать, болтать с новой силой от набежавших чувств. Всей своей взрослой природой она отчетливо чувствовала все кровотоки и волнительные импульсы, идущие от высокого градуса безграничного детского доверия, от нужности своего присутствия в их жизни, от бессознательной любви детских душ. Пока дошли обратно, умылись, чаю выпили, спать легли поздно. Перед сном Рита немножко повозилась, то высовывала руки–ноги, то с головой накрывалась одеялом. Наконец, обняла тетушку за шею и сонно объявила, что любит её сильно–сильно…
*
Шура в душе, последнее время, все больше носила тревогу. Днем тревожная сила съеживалась в комочек и попискивала из дальнего уголка, а вечером расправлялась и накрывала Шуру до бездействия и онемения.
– Тебе Нинка чего сказала? – столкнулись с Фаиной, а может та специально поджидала у крыльца.
– Что? Нет, ничего не говорила. А что, должна?
– Да, я это так, просто. Цып, цып, цып, – завелась золовка, созывая кур и поворачиваясь к Шуре спиной.
«Причём здесь Нина? – Подумалось. – С Ниной никогда подружками не были. Просто надо поговорить с мужем и всё пройдет».
Шура очень надеялась на этот разговор, но Николай всё не ехал. Через неделю пришла телеграмма, снова приезд откладывается. Раньше тоже так бывало, эти его многонедельные соревнования по области, но Шура так не тревожилась.