<…> После инсульта ощущение такое, будто по тебе танк прошел. Смирил свою общественную прыть, отказался от всего наносного и второстепенного, от множества контактов, суеты, лишних разговоров, встреч, собраний и застолий. Даже телефонный треп сократил до минимума, а чаще всего вообще его отключаю. Таким образом, уплотняю время и сберегаю силы». Человек – всего лишь человек, силы и время отмеряются каждому неравномерно. К тому же у Бельгера творческий путь не был усыпан цветами. Тропа к подлинному признанию и истинному величию была более усеяна шипами. С болью в сердце читаешь главу книги «Туннель безденежья и болезни». Бельгер – совесть нации. И немецкой, и русской, и казахской. Потому его праведная жизнь – урок планетарного смысла.
Всем бы так небо коптить!
2018, 15 февраля
9. Ручка от Бельгера
Коллега–женщина при случае говорит: «Я коллекционирую – вот уже много лет – ручки. Это мое хобби». Задумался. Мало ли было мужиков, которые собирали ради хобби что–то. А тут женщина, и почему–то ручки, а не декоративные брошки, скажем. Знавал людей, собиравших конфетные обертки, монеты, марки, даже пивные банки. Этим занимались и выдающиеся люди. Д. Кунаев, кажется, зажигалки.
В начале этого года состоялась презентация книги о Герольде Карловиче Бельгере, изданной московским автором, бывшим казахстанцем. Выступая первым, сказал теплые слова. Уже прощаясь, Ирина, дочь писателя, также проживающая в Москве, обратилась ко мне со словами: «С. К. (мое имя и отчество), папа Вас уважал, не обидитесь, если я подарю его ручку, последнюю?» Не буду говорить о том, что это ценный подарок, как бы реликвия. Вроде эстафеты от наставника, которого уважаешь и равняешься. Уже дома обнаружилось, что в ручке кончилась паста. Подумал: Герольд Карлович хотел сполна дописать свое напоследок. До упора, вот и паста кончилась. Заменил стержень и пользуюсь теперь ею. Может, получится что–то перенять от Гер-аға.
2018, 19 апреля
10. Колокольня Бельгера
Никто о казахской сути не написал, как он – тепло, благожелательно, но и переживательно, и оттого порой острокритично, бичуя то в казахе, что не должно быть ему присуще. Немец по рождению, выбравший себе родиной казахскую степь. Речь о Герольде Карловиче Бельгере, нашедшем последний приют, по завещанию своему, на национальном погосте «Кенсай».
Он – автор пронзительных, небольших по объему книг о казахском – «Казахское слово», «Казахская тетрадь», «О, казахи мои!..». Уже этим одним, пропев осанну степнякам, обессмертил свое имя. Вольные строки Бельгера читаешь и перечитываешь. Короче и емче, а оттого и афористично (да и казахов, склонных по природе к велеречивости и многослойности слога, он и в этом учил) невозможно выразиться. Истинный писатель, чье сердце болит за всё и пишет обо всём. Скромно добавляя, опасаясь субъективности, «со своей колокольни».
А колокольня, как известно, башня с открытым ярусом для колоколов. Она – атрибут храма, стоящая рядом или включенная в его композицию. Одно без другого нецельно. Звук колокола чист, набатен. Как и у неравнодушного, тонко чувствующего пульс бытия писателя. Колокольня Бельгера, она одна такая, а звон колоколов в ней – призыв к спасению душ и нравственности в людских сердцах.