… И завершают эту добрую познавательную книгу письма Бельгера к своему внуку Севочке – сыну той самой Ирины (Марины в рассказе), с которой, когда–то писатель пас аульных овечек и коз. Есть и письмо к маме Севы. Все послания написаны каллиграфическим почерком писателя, пронизаны огромной любовью деда к единственному внуку.
И есть даже юмористическое, ласковое, домашнее стихотворение деда:
«Лежу я в больнице, козёл пожилой,
Немножко здоровый, немножко больной.
В окно заглянула сестричка–луна
И тихо спросила: «Ну как, брат, дела?»
Уселся на тополь вдруг ворон–дурак
И выставил тупо чёрный свой зрак.
«Кра–кра!», – во всю мощь начал горло он драть.
«Кра–кра!», – вот попался, бедняга, опять.
«Чему улыбаешься?»
«То не секрет,
День новый, день ласковый шлёт мне привет.
Шестьдесят и три годика стукнуло мне,
И Севушку видел сегодня во сне».
Письма эти – своеобразное, интереснейшее эпистолярное наследие Герольда Бельгера. В них и забота о внуке, и бесконечная любовь к нему, и описание ташкентского быта отца писателя и родни во время гостевания там буквально в трёх–четырёх предложениях, и своеобразный отчёт о писательской работе и ближайших творческих планах.
Книга Герольда Бельгера «Волк, Чапа и другие» даёт читателю необыкновенный заряд бодрости, посыл к благим деяниям. Она вся пронизана, «дышит» любовью к людям, животным, родине, жизни. Следует отметить необыкновенно точный, образный язык автора: струйки молока при дойке коровы у него «цвиркают в подойник», что точно передаёт звуки дойки, овцы «перхают» в хлеву, черепашка Чапа «хрумтит» едой, пёс Пупсик «деловито потрухивает» – идёт в команде пасти овец, совхозный радиоузел вещает «простуженным голосом». Бельгер любит двойные слова–описания: «ведьма–пурга», «колотила–скребла», «колотушки–ножки», «земляки–азаматы», «шабарман–возница» и т. д. Он мастерски и любовно передаёт казахский акцент в русских словах:
«– Топка есть? – спросил Тайшик.
– Есть. До лета хватит, – ответила мама.
– Нет, так гауари. Достану».
Вот это «гауари» вместо «говори», «першыл» вместо «фельдшер», «маладес» вместо «молодец», восклицания: «Ойдойт!», «Э!», «Апырай, а» – прямо переносят читателя в казахский аул, возникает атмосфера подлинного быта и жизни казахской глубинки.
Герольд Карлович Бельгер свободно писал на трёх языках – казахском, немецким и русском, был выдающимся переводчиком, сам себя считал «оказахованным немцем».
Пожалуй, самое ценное в произведениях Бельгера – это не только точность, лаконичность, документальность, практически кинематографичность его стиля, самое ценное и главное – это подлинная любовь писателя к природе, казахскому аулу, к родителям, родне, к людям, среди которых он рос и возмужал, непрерывная любовь к родине и жизни, ко всему живому, что сквозит в каждой книге, в каждом рассказе этого незаурядного, выдающегося талантливого писателя и человека.
Эта бесконечная любовь к жизни, тонкая лиричная музыка его души привлекают читателя к Бельгеру, как малыша, так и взрослого, как аульного джигита, так и городского интеллигента, как немца, так и казаха, и русского, и вообще всех, кто знаком с его творчеством.