Аниса оттягивала визит к невропатологу, хотя понимала, что проблема не пройдёт сама по себе. Но не знала, как мама воспримет лечение, и потом на Анису ляжет нагрузка контролировать приём таблеток. Ещё не страшно, время ещё есть.
Завтра у Аруки утренник в саду. Нужно помыть ей вечером голову, постричь ногти, чтобы блистать, ничто не должно омрачать. Будут фотографировать.
Снова звонок от мамы, Аниса не без раздражения поднесла телефон к уху:
– Позвонила эта женщина, – мама замолчала, подбирая слова.
– Какая женщина?
– Твой отец умер. Она так сказала, – у мамы растерянный голос.
– Как умер? – Аниса выпрямилась в кресле, – Это точно?
– Разве такими вещами шутят, похороны завтра.
– Завтра утренник, мне нужно на нём быть, – в голове у Анисы звучит: твой отец умер, умер.
Она не сталкивалась со смертью близких. Ажеки не стало, когда она была маленькой. Она не знала, какие обычаи на мусульманских похоронах, что ей нужно делать. Она не сказала отцу что–то важное, даже не попыталась помочь, когда он приходил к ней недавно. И так и не сказала маме про его визит, закрутилась в декабрьских хлопотах.
Ей написала Айна, сестра, живущая в Астане. В последнее время они мало общались, Айна – преподаватель в университете, у неё трое детей, и она живёт со свекровью. Ушла в другой дом и стала там своей. Конечно, она прилетит на похороны утром. Она созвонилась с женой отца, он не пришёл в себя после операции, так бывает.
*
Арука напомнила про невидимки. Оказывается, воспитательницы сказали не только бабушке, но и ребёнку. Аниса надела куртку и сапоги, – они были ещё влажные внутри, она пришла домой совсем недавно, – и вновь вышла из дома. Ближайший отдел галантереи в двухэтажном магазине в десяти минутах ходьбы. Сыпался незаметный мелкий снег, видный только в свете фонарей, но неприятно колющий лицо.
Аниса накинула капюшон на шапку, чувствуя себя нелюбимой дочерью, которую выгнали на мороз. Сколько не говорила себе, что она давно не ребёнок, а уже мать, это не помогало удерживать внутреннее равновесие. Что–то глобальное сломалось со смертью отца, пошатнулись какие–то устои, на которых держался её мир. Отец не жил с ними, не поддерживал её, но всё равно она чувствовала его присутствие в своей жизни. Теперь – зияющая пустота, чтобы заполнить её, у неё мало связанных с ним воспоминаний.
С его уходом ничего не поменялось, но рухнула надежда на прощение и примирение. Всё так и останется теперь навсегда, для её отца она была нежеланным ребёнком, случайным выбросом спермы.
Ища глазами невидимки на витрине, Аниса гнала от себя мрачные мысли. В залитом светом магазине думать о неприятном не хотелось.
– Я могу вам помочь? – Обратилась к ней продавщица.
– Да, я ищу невидимки.
– Обычные?
– А что, бывают необычные?
– Ну да, с украшениями.
– Мне нужны самые простые обычные, – звуки своего голоса успокоили Анису, всё, что она думала на тёмной холодной улице, наполненной шумом автомашин, отпустило её. Она вернулась домой триумфатором, выполнившим миссию. По дороге ещё купила эклеры.
– Ты что с ума сошла, – отозвалась мама, увидев пирожные, – в такой день.