– У меня живот не болит, дочка, я просто отравился тогда, поэтому и анализы плохие.
Пожилые пациенты часто называли её дочкой, дежурное обращение обычно вызывало добрые чувства, но сейчас резало слух. Где он был, когда она нуждалась в отцовском внимании? Она не испытывала злорадства, ей хотелось одного, чтобы этой встречи не было вовсе. Если б она узнала о его болезни от других людей, даже от мамы, она испытала бы больше сострадания. Наверное.
– Гистология – наиболее точный анализ, ошибки быть не может, нужно оперироваться, – Аниса сказала это с намеренной жёсткостью в голосе.
– Посмотри меня сама, дочка, чтобы я уже точно знал, – он произнёс это почти с мольбой, от которой сердце Анисы потеряло плавность сокращений.
– В этом нет никакого смысла, вас зондом смотрели, – Аниса не могла вспомнить, как обращалась к отцу в детстве.
– Я прошу, что тебе стоит, я уже заплатил за приём.
Аниса показала на кушетку, от волнения она не могла подобрать слов. Женщина отца маялась у дверей, она была здесь лишней.
– Выйдите из кабинета, пожалуйста, – пока она в кабинете, Анисе сложно сосредоточиться.
– Пусть останется, – неожиданно уверенным голосом почти приказал отец, и чуть мягче добавил, – пожалуйста.
Её энергии не хватило на препирательство с отцом, да и как пациент он имел право на сопровождающего. Аниса нахмурилась и кивнула.
Перед ней на кушетке – отец с оголённым животом, кожа сухая и тёмная, живот небольшой, несколько родинок, дорожка седых волос от пупка вниз. «О, Аллах, помоги мне».
Аниса нанесла гель, приложила датчик, отключив эмоции, погрузилась в сигналы на экране. Уплотнение в верхней части желудка, можно предположить опухоль, метастаз не видно, но это ничего не значит, если бы к ней пришёл такой пациент, она бы отправила его к онкологу.
– Процесс незапущенный, шансы есть, – Аниса и не думала ничего скрывать.
– Без операции можно вылечиться? – отец смотрел на неё внимательно как никогда.
– Нет, нужно оперировать, с онкологией тактика наблюдения опасна.
– Как я буду жить без желудка, – голос отца стал хриплым, в глазах заблестели слёзы, – инвалид с трубочками?
– Зачем вы так, настрой очень важен, опухоль небольшая, могут убрать только часть желудка.
На этот раз громкий вздох издала женщина отца. Его жена. За столько лет уже оформили отношения скорее всего. Аниса задумалась, расскажет ли она матери о визите отца, о его болезни, о том, что он пришёл с женой. Представила, как мама вытянет шею во время рассказа, но её чувства – сопереживание или злорадство, она не могла предугадать. Лучше молчать.
Аниса хотела бы поговорить с отцом, у неё были вопросы, но не при его жене и не при таких обстоятельствах. Общению с отцом всегда что–то мешало.
Когда они уходили, Аниса всё–таки потянулась к отцу, он в ответ неловко сгрёб её руками и сжал в объятиях как в детстве. Запах отца стал более резким, но всё равно узнаваемым. Слёзы подступили к её глазам, она замерла и едва дождалась, пока отец с женой покинули коридор. Выскочила из кабинета, не попадая в замок, закрыла его на ключ, махнула рукой следующему пациенту, чтобы ждал, и быстрыми шагами домчалась до туалета. Закрылась, пустила воду и разрыдалась, оперевшись на раковину.