Мурат УАЛИ
В голубой Хорасан
золотой Нишапур
«Хороша ты, Персия, я знаю!»
С. Есенин
Боинг иранской авиакомпании Mahan Air набрал высоту и лёг на курс «Алматы – Тегеран». Надписи «Fasten your seat belt» над проходом погасли, пассажиры зашумели, стюардессы забегали, запахло разогреваемым бортовым питанием, и в животе пассажира Рахима Курманова заурчало. Главный инженер строительной компании – он сидел у окна и смотрел, как белые волны облаков голубого океана омывают серебристые крылья самолёта. Рядом сидел шеф – владелец компании, Бахыт Омарович.
Наконец, принесли вареный рис с курицей, но к стандартному набору была добавлена баночка иранского гранатового соуса. Её содержимое наполнило сухую пресность риса сочной кисло–сладостью. «Вкус Ирана радует», – сказал себе Рахим. После чая, на десерт он достал планшет и погрузился в чтение «Персидских мотивов» с обширными современными комментариями. Хотелось глубже окунуться в прошлую атмосферу Востока, чтобы сравнить с современной, а заодно и запомнить, что–нибудь, чтобы щегольнуть при случае.
Несмотря на немолодой возраст инженера, стихи Есенина завораживали и напоминали о былых чувствах. Ах, Персия, Персия – голубая родина Фирдуси, запах олеандра и левкоя, где, грустя о ласковом урусе, (здесь и далее курсивом даны цитаты из стихов Есенина) Шагане не ведает покоя.Строки про Шагане, про волнистую рожь при луне, наполненные внутренним ритмом и интимной интонацией, повторялись снова и снова, и читатель чувствовал, как дышит глубоко нежностью пропитанное слово… Читая, Рахим представлял, как внизу, на дне Голубого океана отроги Тянь–Шаня сменяются садами Хорасана, где обитаю гурии и пери, где красной розой поцелуи веют, лепестками тая на губах… В Хорасане есть такие двери, но открыть те двери я не мог… Ах, Есенин, Есенин – золотая сорвиголова, что же так? Всё равно калитка есть в саду. Незадаром ведь мигнули очи, приоткинув чёрную чадру…
Современные комментарии отрезвляли. Оказывается, большевики решили, что заря Мировой революции (будь она неладна!) должна взойти с Востока. На штыках Красной армии в провинции Гилян была провозглашена Персидская Советская Социалистическая Республика. Через год она распалась, но местные коммунисты, поддерживаемые чекистами из соседнего Азербайджана, продолжали вооруженную борьбу за власть.
Есенин увлёкся Востоком после поездки в Ташкент и Самарканд и встречи там с персидским консулом. Читая Саади, Хафиза, Хайяма, он представлял, как виночерпий–саки разливает в пиалы жидкий рубин шираза, как руки милой – пара лебедей в золоте волос его ныряют… как Лале склонясь на шальвары, он под чадрою укроется… А после знакомства в Москве с Петром Чагиным (один из секретарей компартии Азербайджана) мечта обрела реальные контуры… И вот, в сентябре 1924 года радостный и взволнованный Есенин приехал в Баку с твердым намерением попасть в голубую да веселую страну, которая тогда зваласьПерсией. Правда, потом, в 1935 году последний шахиншах Реза Пехлеви вернул ей древнее название Иран… Туран… арии – туры… миграции… Под мерный шум двигателей глаза Рахима начали слипаться, текст поплыл, он зевнул и опустил шторку. Нет, все–таки сон – это лучшее блюдо на борту самолёта…