– Может рванём на север к Каспийскому морю? – предложил Рахим.
– Зайдём, посмотрим, – и Бахыт Омарович направился в ближайшее агентство.
С трудом объяснившись с молодым парнем на инглише, и удивившись отсутствию женщин, а ещё более – местной дешевизне, они оплатили автотур в Хорасан через провинцию Мазендаран.
После часа с лишним ожидания в аэропортовской чайхане под кондиционером, наконец, приехали исполнители тура на белом Пежо местного производства. Водитель – бородатый крепыш по имени Теймураз и переводчик – очкастый худой студент по имени Дамир – обычные молодые парни без чалмы, молитвенных ковриков и религиозного фанатизма в глазах. Теймураз, как выяснилось позже, даже был зороастрийцем. Студент–филолог заметил парадокс: имена двух казахов Рахим и Бахыт – арабо–персидские, а имена двух иранцев Дамир и Теймураз – тюркские.
Когда все расселись, водитель включил кондиционер на полную мощность и вырулил на широкий проспект, который вскоре перешёл во вполне современный иранский хайвэй, а на севере показался ровный конус одинокой горы. Её снежная шапка сияла под солнцем даже в такую жару. Дамир, преодолев первоначальное стеснение, приступил к роли гида–переводчика:
– Это Демавенд – самая высокая вершина Ирана – 5610 метров, – и рассказал легенду о национальном символе доблести и свободы:
«Когда туранский царь Афросиаб разбил войска иранского шаха Манучехра, шах попросил об одолжении. Пусть иранский воин, поднявшись на Демавенд, пустит стрелу на восток; где упадёт стрела, там и будет граница между Ираном и Тураном. Царь согласился, полагая, что стрела не может улететь далеко. Лучник по имени Араш поднялся на вершину горы, натянул тетиву и, слившись в одно целое с луком, выпустил стрелу. Вложив в выстрел всю любовь к родной земле и все свои силы, он упал замертво. А стрела долетела до реки Атрек, которая и стала границей между Ираном и Тураном (современной Туркменией)».
Рахим довольно улыбался. Сидя на заднем сидении, он повторял: «Давай, Теймураз, жми на газ. Вези нас на север мимо горы, от южного солнца, от жуткой жары». Вскоре по бокам стали нависать скалы, и широкий хайвэй превратился в узкое шоссе, ведущее через хребет Альбурс к побережью Каспия. Горный серпантин с потрясающими горными пейзажами петлял по ущельям и пронзал туннелями каменные гряды. Слева периодически всплывала снежная шапка Демавенда, а по сторонам – чёрные и коричневые скалы, синие пропасти, белые от пены речки, узкие террасы с кишлаками. На севере провинции Мазендаран, на юге Каспийского моря, на развилке в Амоле белый Пежо повернул на восток – в сторону провинции Хорасан, что означает, как пояснил Дамир: «откуда приходит солнце».
Ах, Иран – Туран, арии – туры. Рахим представил себе бородатого лучника, натягивающего тетиву и сливающегося с луком. Давай, Теймураз, жми на газ. Давай Пежо, лети, как стрела, до Атрека, чур! В голубой Хорасан золотой Нишапур.
