Отрывок из нового
алматинского романа
Герои романа – коренные алматинцы, шесть аксакалов разной национальности. Высокий образовательный уровень позволил им не потерять себя в лихой Перестройке, лишившей часть их ровесников не только работы, но и благополучия, здоровья, жизней. В девяностые годы они сделали свой выбор, не разъехались по развалинам СССР в «национальные квартиры». Старики много сделали, и продолжают трудиться во благо страны, города, о котором многое знают, помнят и рассказывают нам.
Велосипед
…Хороша весна в апреле, который побалует нас еще не жгучим солнышком; взбудоражит горожан короткими ливнями и порывами ветра; в завершение даст волю солнцу – обнажится синее небо, испарятся облака. Апрель – чудесная пора. В середине месяца уже и по утрам не холодно. А днём так припечёт, что пацаны разуваются и ходят по улице босиком. Некоторые, не дожидаясь настоящей жары, вовсе в одних трусах и майках шастают. Но только днем. К вечеру, чтобы посидеть на лавочках и посмеяться над «иникдотами» старшаков, надо надевать ватную фуфайку – такая имелась у каждого советского работяги. А что у взрослых в почете, то и детям в радость.
Зимой и поздней осенью в Алма–Ате по вечерам грустно: темнеет рано, холод влажный, какие там лавочки. А вот апрель – это здорово! Мощное пробуждение природы: молодая травка, клейкие листочки, скворцы и ласточки вернулись. А земля!? Какой аромат она начинает источать – не надышаться и не забыть его вовек!
Валерка Матвиенко и Сашка Белан не только анекдоты рассказывали про колхозников «Саньтё, Гриньтё и Ваньтё» – Саньку, Гриньку и Ваньку, растерявшихся в большом городе, но уже и покуривали. И нам по разочку дернуть давали. Мы с Маратом кашляли, но не отказывались от предложения взять губами бычок, потянуть из него дым и не просто выпустить назад, а проговорить на вдохе: «В печку дрова бросаю, спичкою поджигаю…». А выдыхать со словами: «Дым пошел». Мы кашляли, плевались, утирали слезы, но каждый раз пробовали. А Санька всегда отказывался – слабак! Какой он нам друг? Так себе, сосед.
Будний день. Тепло. Почти все взрослые ушли на работу, школьники на учебу. По улице, если можно так назвать пространство между четырьмя домами, на единственном на всю округу велосипеде катался Марат. А я стоял в тенёчке, ожидал своей очереди. Велосипед был большой, взрослый, изрядно изъезженный. Его мощный с ободранной краской стальной корпус скрипел, но имел легкий ход. Дядя Марата привез его в качестве трофея после Победы из самого Берлина. Об этом в поселке знали все.
Впрочем, не трофейным прошлым привлекал внимание велик, а тем, что представлял собой сверхдефицитный предмет. Все–таки средство передвижения. К тому же дорогостоящее. И не в деньгах истинная цена, а в редкости продаж – попробуй угадай, когда появятся в магазине настоящие «взрослые» велосипеды. В основном, то есть почаще, продавались велики для детей: «Школьник» для младшеклассников и «Орленок» для подростков. Однако цены на них, как говорили наши родители, «кусались».
– Мара, ну хорош рулить… – Периодически клянчил я. – Дай и мне поездить, а то жара наступает…