Татьяна БАКАНОВА
Счастьюшко
Рахим нажал на кнопку телефона, тот отозвался светящимся экраном и показал время – без четверти полночь. Сосед по палате раскатисто похрапывал. Даже завидно. Спит же человек и всё ему хорошо, а ему, Рахимжану, на больничной койке было и узко, и жёстко, но самое главное, рядом не было его жаным[1]*. При мысли о жене его подбородок дёрнулся и вырвался протяжный выдох. Так захотелось оказаться в их мягкой постели, прижаться к её волшебной попе. Он усмехнулся. Эта была их тайна – её попа его лечила. Голова ли болит, поясницу тянет, даже если зуб заноет – любая боль утихала, только его рука касалась заветного места, но для верности, он и больное место прикладывал, а потом, когда отпускало. Они подшучивали сами над собой: «Главное, чтоб никто не узнал, а то перед соседями будет неудобно». И начинали хохотать. «Представляешь, спросят, чего тут люди ждут, а я буду отвечать, это они на поклон к попе моей жены», – Рахимжан повеселел, сколько он разных ответов за их жизнь придумал. Ах, попа, попа! В первый раз ты мне не смогла помочь. Врач сказал, что в их местности это самое распространенное заболевание, с водой что–то не так, а все пьют нефильтрованную и попадают к ним с почками. Вот и он попал.
Рахим сходил до туалета, но обратно в палату не спешил. Больничный коридор был ярко освещён, пуст и тих, только со стороны столовой доносились женские голоса. Его потянуло к столовой, как к единственному здоровому месту в этой обители недугов. Вспомнилась школа, те случаи, когда он опаздывал на урок. На переменах бегаешь и хоть бы хны, а вот когда за каждой дверью идёт урок, ему не бежалось. Он крался до кабинета, а потом, чуть дыша, заглядывал в щёлочку двери, чтобы выбрать удобный момент и войти в класс. Надо было дотянуть до нового материала, тогда учителя без разборок кивали садиться на место. Давно ж это было!
Он беззвучно преодолел расстояние и в узком просвете углядел светло–зелёную униформу. Понятно. Сестрички собрались на перекус. Если б прихватил свой пакет с вкусняшками, сейчас бы зашел, угостил, а так надо делать задний ход, пусть отдыхают, пока есть возможность. Перерыв на работе, это святое.
– В роддоме сегодня двух девочек оставили, – донеслось из–за дверей, – русская и казашка. Старшая руки от счастья потирает. Давно отказников не было.
Рахим замер и весь обратился в слух.
– А в чем счастье то? – Спросили её.
– Ну, ты, темнота. Знаешь, какие очереди на усыновление, сколько женщин родить не могут?
– Дом малютки, вроде, не пустой, – всё тот же голос её не понимал.
– Ага, только здоровых деток там нет. А здесь две красавицы, полноценные, здоровенькие. Мамаши – студентки приезжие, грехи свои нам оставили. Слухи быстро расползаются, завтра уже очередь из желающих их забрать выстроится, и все в клювике благодарность принесут.
Рахим дальше слушать не стал, всё, что ему нужно было, он узнал. Как по заказу – девочка. Ах, ты, жаным. Ах, твоя сладкая попа. Вот почему она лечить меня не стала.
Сосед поменял бок, и его хропоток убавил громкость. Два часа ночи. Надо поспать до шести и позвонить жене. Пусть берёт заначку и бежит в роддом. Будет у них дочка, одна из двух точно им достанется.