Свою жену Рахим увидел впервые, когда ей было лет тринадцать. Он в старших классах дружил с её братом. Вздорная нескладная девчонка, всегда норовила какие-нибудь гадости им наговорить, а потом с хохотом уносилась, когда брат грозился догнать и за косы оттаскать. Всё изменилось, когда они вернулись из армии. От прежней девочки не осталось и следа, это уже была красавица с притягательными округлостями. Что откуда взялось? Волшебство, да и только! Рахим тонул в её глазах, а его пальцы тянулись к распущенным волной волосам. Их хотелось бесконечно перебирать, прядка за прядкой, поднимать и отпускать. Родители с обеих сторон быстро смекнули к чему дело идёт. Все были «за», но поставили условие – получить образование.
Поступать в Алма–Ату поехали вместе, как жених и невеста. Она на финансы, он в политех. На последнем курсе поженились, после диплома домой вернулись. Тогда при Союзе, им, как молодым специалистам уже через год квартиру дали. Как раз вовремя, они ждали первенца. Через три года родился младший сын. На этом всё. Сначала-то предохранялись, а когда время прошло, и подумали – неплохо бы ещё и за дочкой в роддом сходить, уже не получилось. В суете и заботах время пролетело. Старшему вот уже двадцать исполнилось, а младший последний год в школе. Только всё чаще стал Рахимжан слышать от жены сожаления, что нет у них дочери. Чем–нибудь по хозяйству занимается, нет–нет да добавит: «А вот была бы у нас доченька, она бы сейчас со мной это делала», – иногда и слезу смахнёт. А ему от этого так тоскливо становилось. Пятый десяток обоим, какая дочь, ясно же, что уже не будет. Остаётся надежда, что дети подарят внучку, и его жаным успокоит этим свою душу.
Забирать дочку из роддома они ходили втроём с младшим сыном. Родня покрутила у виска – времена тяжёлые, возраст, для себя жить пора, а не чужого ребёнка растить. Старики–родители держались за сердце, что вы делаете, одумайтесь, это же неизвестно кто. Но все слова, брошенные камнем в их сторону, пролетали мимо. Нам лучше знать, что для счастья надо – таким был их ответ для всех. Родня пообсуждала их и забыла на время, своих забот полон рот. А Рахимжану с женой это и хорошо – они наслаждались своим новым родительством. В молодости не до того было. Хоть и грешно в этом признаваться, но вся их забота в то время сводилась к одеть–накормить, в сад–школу отвести. Сейчас другое дело. Они от дочки глаз лишний раз не отводили. Девочка была чудо, как хороша, и уже было невозможно представить жизни без неё. Рахим брал её на руки, нацеловывал маленькие пальчики и приговаривал: «Счастье ты наше, радость ты наша». К слову сказать, девочку назвали Багым, что и означало счастье, только не простое, которое на виду, а то, которое только для себя, счастьюшко.
Родню и друзей, как и полагается, позвали на тусау кесу[2]*. Гостей было много, девочку рассматривали с интересом. Красавица! Не знать, что приёмная, с языка просилось – «вся в мать». Кто–то даже перешёптываться стал – может, кто из дальней родни нагулял, да им отдал? Рахимжан с женой сами удивились, когда вклеивали в семейный альбом дочкины фото и наткнулись на детские снимки жены. Оказалось – одно лицо! Это её специально для нас с тобой родили, сказал тогда Рахим жене, Всевышний услышал наши молитвы.