Обряд проводил старший брат жены, тот самый школьный друг Рахимжана. Начал он с того, что напомнил гостям старую пословицу – дом, где живёт ребёнок, наполнен весельем и радостью, а в доме, где детей нет – пустота и безмолвие. Затем трижды бросил ножницы и, как полагается для девочек, сказал: «разрезаю я путы твои, и пусть земля, по которой ты ступаешь, будет тверда, как железо». Под гул одобрения и аплодисменты он чикнул разноцветные ленты опутывающие ноги малышки, и провёл её по белому полотну. Со всех сторон понеслись поздравления родителям и добрые пожелания крохе. Подарки сыпались щедрые, застолье прошло душевное.
Одно было неведомо гостям – провести обряд просили свекровь, но она отвела их руку со словами «это чужая внучка». Через двадцать лет Багым услышит от мамы странную фразу, которую та скажет бабушке. Дело будет в Алматы. Она будет там учиться, а они приедут на два дня, чтобы бабушка прошла медицинское обследование. Она проводит их на поезд, обнимет и напоследок протянет бабушке деньги: «Возьмите, эже[3]*, лекарства сейчас дорогие», та ей кивнёт, возьмёт деньги и шагнёт в тамбур вагона, мама за ней. Уже оттуда до её слуха долетят мамины слова: «А ваши внуки вам деньги дают?» Багым удивится и так никогда не узнает, что так аукнулись те давние слёзы перед мереке[4] тусау.
Как прирастают привитые черенки к дереву, так и Багым накрепко приросла к семье Рахимжана. Тётками–дядьками обласкана была, братья старшие баловали и подарками засыпали, бабушки конфетами угощали и держали язык за зубами. Правду о себе она узнала случайно, так, что никто и не ожидал этого. Пошла после выпускных документов из школы забирать, само собой полистала–посмотрела всё, а там справка об удочерении. Как там говорят о неожиданном случае – обухом по голове, гром среди ясного неба? В её случае это было отупение. Читала, читала, читала, в уме повторяла всю дорогу до дома, а смысл в голову не заходил. «Мама, про что здесь написано?».
На все вопросы нашлись ответы, плакали много, долго, в конце концов, обнялись и сидели так втроём. Родителям казалось, что буря миновала, даже какое–то облегчение почувствовали – всё, нет больше тайн, но девочка отматывала жизнь назад, фильтруя в памяти события своей маленькой жизни, пока не подошла к самому началу. Она вырвалась из их круга любви и задала вопрос, который расцарапал в кровь родительские сердца:
– Я что, сразу родилась ненужной?
– Доченька, – плакали Рахижан с женой, – ну как же ненужной!? Тебя для нас родили! Ты же наше любимое дитя.
Она тоже плакала, говорила, что любит их больше жизни, но повторяла вновь и вновь: «Вы поймите, она носила меня девять месяцев и каждый день думала, как от меня избавиться. Я была не нужна ей и тому, от кого она забеременела. Я побочный продукт. Меня не должно быть. Она просто не смогла сделать аборт. Нам рассказывали в школе. Меня должны были разрезать на кусочки и вытащить из неё. Я чувствую, как она меня не хотела. Я ненужная».
– Доченька, – причитала жена Рахимжана, – я молилась, что бы ты появилась. Просто я не могла тебя родить. От тебя не хотели избавиться, поверь мне. Сначала ты родилась в моём сердце.