Фото из архива автора
Дома, плотно стоящие по обе стороны улицы, обычно двух–, изредка трехэтажные. Нижние этажи построены из саманного кирпича, а верхние ярусы – деревянные. Почти во всех домах есть полуподвальные помещения, где летом прохладно, а зимой тепло. Обычно там расположены мастерские ремесленников.
Часто можно увидеть картину, когда прямо над улицей расположены комнаты, опорные стены которых находятся по обеим сторонам дороги. Ты, подняв голову, проходишь тихо под такой комнатой, думая, что, может быть, в ней сейчас спит ребенок или старик. И казалось, что я нахожусь не на улице, а в огромном уютном доме, с обитателями которого необходимо считаться.
Меня всегда восхищали двери в старом Кашгаре. Именно двери, а не ворота. Ворот в нашем понимании там нет. Здесь нет больших дворов, и, переступив порог, ты попадаешь не во двор, а в маленький дворик, точнее в наружную, летнюю часть дома.
История происхождения многих кашгарских дверей теряется в глубине веков, ей несколько столетий. Волнение и трепет охватывают, когда понимаешь, что не только дома, но и двери являются свидетелями многих драматических моментов в истории моего народа (например, ворота и замок в мечети Хейтгах). Я внимательно рассматриваю их, глажу. Все они сделаны замечательными мастерами–краснодеревщиками. Двери украшают уйгурские национальные орнаменты, узоры.
Вековые двери в седом шахаре говорят о многом: у них свой язык, который я научился понимать. Вот настежь открыта дверь сапожника. Значит, мастер в любой момент рад приходу гостей. А двери гончара или ювелира полуоткрыты: в их дома может войти лишь тот человек, который хочет познакомиться с мастером или купить что–нибудь на память.
Уверен, что язык дверей Кашгара 167 лет назад научился понимать и «купец Алимбай».
Живы древние ремесла
Веками в седой столице Караханидов жизнь кипела, трудились разные ремесленники, процветала торговля. Мы, члены экспедиции «По следам Чокана Валиханова», увидели мастерские, где изготавливали и продавали ювелирные украшения, художественные изделия из дерева, кости и тыквянки, а также тюбетейки, обувь.
Но в памяти остались два дома, где жили гончары. Они сохранили свое древнее искусство, которое передается из поколения в поколение. Мы долго наблюдали за их работой. Они показали изготовленную посуду, познакомили со своими домами, которым шестьсот лет. По словам гончаров, им предлагали переселиться в современные квартиры и приходить в дома своих предков как на работу. Мастера отказываются, не желая расставаться с жилищем своих прадедов.
Недалеко от мечети Хейтгах есть базар, вернее, широкая улица, на которой работают и торгуют ремесленники. Мне нравилось, не торопясь, гулять по этой улице и смотреть на работу мастеров. Так трудились наши предки и много сотен лет назад. Однажды меня порадовала картина: вместе трудились мастер по художественной чеканке и два его сына. Отец, которому едва ли исполнилось тридцать лет, наносил рисунки на металлической посуде – мискяр, старший сын, которому было не более восьми лет, циркулем делал круги, а младший, пяти–шестилетний мальчишка, специальным инструментом чеканил.