Отряд добрался до стадиона. Мы постояли в общем строю, пока руководство открывало спартакиаду и благословляло играть по правилам. В скором времени я сидел через шахматную доску с другим пареньком примерно моего возраста.
Соперник в шахматах плавал. Начали по классике «Е2-Е4», задумались. Рядом лежали карандаши и листочки, чтобы ходы записывать. Мы не имели ни малейшего понятия, как это делать. Я огляделся по сторонам. За другими столами шла настоящая заруба. Пионеры самоотверженно двигали шахмотья и строчили записи карандашами.
Больше всего мне понравились шахматные часы – с двумя кнопками и двумя циферблатами. После каждого хода надо было нажать кнопку, тогда тикать начинало у соперника. Клёво, но не так как в домино, где можно было со всей дури шваркнуть костяшкой о стол и крикнуть – «Рыба!».
Мы скучали и игрой тяготились. Я набрался смелости и предложил,
– Ну что, может ничья?
– Ага, – согласился соперник, – Запарился уже…
На том и порешили. Позвали судью. Он записал результат и наши фамилии в турнирную таблицу.
Со вторым игроком я не стал тянуть и предложил закончить побыстрее, он согласился.
Третий был намного старше, в очках. Ничья с каким-то «щёглом» его не устроила. Играть он умел, и из турнира я выбыл. Нашёл вожатого, сдал галстук, чтобы не потерять, и отправился в бассейн, где уже плескались освободившиеся спортсмены из нашего отряда. Купался до тех пор, пока руки и ноги не побелели, а кожа не сморщилась. От холода я трясся так, что не мог говорить.
Самое интересное было на награждении. У меня был лучший результат – две ничьих и одно поражение, остальные провалились.
Уши были залиты водой. Звуки слышались, как по телефону, почётную грамоту держать было неудобно и хотелось на обед, но это было – настоящее счастье!
