Еркебулан УЛЫКБЕКОВ
Археолог
Смена была коротка. С каждым годом сутки имеют свойство сжиматься, когда разум поглощён навязчивой идеей.
*
Автобус стоит в парке. Ночь. По-летнему шумят деревья и редко мелькают ночные таксисты. Можно вспоминать свою молодость…
*
Аким хотел стать археологом. Сперва, как и многих мальчишек, его пленили яркие картины динозавров. Глядя на его полные восхищения глаза, можно было подумать, что Аким не по годам воображает. Но кого из нас не пленяли динозавры? Мило, свойственно возрасту. Но Аким подрос и решил стать археологом…
Спустя годы он ходил каждый вечер пешком с автопарка несколько кварталов, воображая под ногами пропасти египетских лабиринтов, сакские курганы, тайники майя… А с людьми нужно было смеяться и, увы, иногда быть не собой. Среди нас мало археологов и мало среди нас тех, кто видит, что–то кроме того, что есть.
Утром он садился в автобус. Его верный дневной спутник набивался народом. Разгружался. Снова набивался. И снова разгружался… Иногда перед лобовым стеклом рисовались пирамиды. Но только когда Аким сильно уставал.
*
Так проходили дни и дни. Шествия воображения сменяли друг друга, пока сутки сжимались более и более, что уже нельзя было понять насколько они коротки. Сжимались годы…
Иногда он навещал могилу своей жены. Она умерла во время родов. Тогда он и вспомнил, что когда–то хотел быть археологом, когда видел, как над ее хрупким телом поднимается небольшой холмик… С тех пор археология стала для него миром, где можно думать только о тайниках Эльдорадо, вспоминать кадры, когда-то просмотренных фильмов. В этом мире свои законы и горе в нем не священно.
Когда веселились друзья, можно было смеяться – просто так… а ночью творить целый мир. Он был археологом. Совершал великие открытия. И в наши дни так можно. Говорили, что на Марсе была, когда–то жизнь. Обратная сторона Луны весьма загадочна. А космос – настоящий кладезь. Только если лететь в эти темные дали, то быть непременно археологом. Со всем набором старых инструментов в кожаных футлярах, с лупами, с ботинками времён Британской империи, со шпагой… хотя нет, с револьвером, на всякий случай. Скажи кому, что Аким такой – не поверят. А сколько их?
Вот он вышел из автобуса. Этот молодой человек поделился со своим однокурсником вдохновением. Он посмотрел фильм Чарли Чаплина. На кой он ему сдался, верно? Но у вдохновения, как и у любви нет причин. Чарли Чаплин – это тот, кто почти изобрел кино. А у девушки, что присела как–то в воскресенье позади Акима, в наушниках послышался Моцарт. Разве кто–нибудь станет отрицать, что Моцарт гений? Что–то защемило. Вдруг Акиму показалось, что мир стал бы намного добрее, если бы каждый человек был открыт собственным миром, друг к другу. И мы бы все разом поняли, что все мы – археологи…
В тот вечер Аким вспомнил, что давно не ездил на кладбище.
*
Гора была прохладна на следующее утро. Небо собиралось плакать. Аким подошёл к хрупкому ограждению. Отвязал петлю из бумажного платка. Погладил плиту…
– Ты знаешь… А я ведь так и не сказал ни разу, что много думаю… Я все боялся, что ты скажешь, что я дурак, – Аким всхлипнул, – все мы ведь немного дураки… а я мечтал стать археологом. Понимаешь, жаным, мир мне казался вечной тайной, чудом, и я должен был открыть его для каждого, чтобы все эту тайну понимали, дорожили ей! Возможно, я не замечал многого. Возможно, я слишком много думаю…