Или вот. Уткнувшись в страницу перевода, Абе без конца бормочет: «Одно лишь, только лишь, лишь одно, лишь только, только–только…» Вот так у нас идет перевод. Сколько раз мы с ним расходились. Несколько дней не разговаривали, потом снова садились за перевод».
Кстати говоря, именно Нурпеисов заразил многих писателей тем, чтобы требовать от переводчика ответственного отношения к оригиналу. А раньше переводили настолько спустя рукава, что, помню, как покойный Абу Сарсенбаев сказал однажды: «Апырмай! У меня ведь герой был положительным, а в переводе он стал отрицательным. А этого героя совсем не было». То есть было время, когда каждый московский переводчик считал своим долгом досочинить оригинал по своему разумению…
«Последний казах»
Из великих Герольд Бельгер не переводил разве что Мухтара Ауэзова. Известно, что когда готовились к изданию 200 томов мировой литературы, то член редколлегии Абдижамил Нурпеисов предлагал сделать новый перевод «Пути Абая» Сатимжану Санбаеву и Герольду Бельгеру, но против выступила дочь классика. Ляйла Мухтаровна Ауэзова заявила, что отец был доволен первым переводом, который сам редактировал. Думаю, что она просто не хотела портить отношения с переводчиками отцовской эпопеи, которые были еще живы в ту пору.
Вообще переводы, по мнению Герольда Бельгера, время от времени надо обновлять, потому что они устаревают. Как пример он приводил «Анну Каренину» Льва Толстого, которую в Японии перевели 9 раз! Это, по его словам, практикуется не только там: классиков переводят вновь и вновь во всем мире. Что касается «Пути Абая», то сейчас появился новый перевод, сделанный московским прозаиком Анатолием Кимом.
На вопрос, взялся бы он за перевод ауэзовской эпопеи, Герольд Бельгер в канун своего 75-летия, помнится, ответил, что теперь нет:
– Я уже усталый человек и сейчас должен успеть написать свои вещи. Вообще за свою жизнь я перевел примерно 650 печатных листов художественной прозы. Если перевести это в объемы, то около 25-30 ленинских томов. Согласитесь, это немало. К тому же я издал еще 22 свои книги и написал около тысячи статей. Конечно, кое–что можно было и не переводить, потому что это толмачество делалось ради заработка. Сейчас получаю твердую пенсию, к тому же я госстипендиат, так что могу позволить себе иногда переводить только то, к чему лежит душа.
Рассказы о казахских биях, например, были одними из немногих вещей, к которым лежала, душа Бельгера. Материал для них собирал в разных источниках. Составив книгу, снабдил ее предисловием об институте бийства.
Вообще в казахской литературе, считал он, есть много чего достойного и любопытного, что русский читатель должен был бы знать. Но увы!
Переводчикам заниматься делом, которое себя материально не оправдывает, неинтересно.
Они предпочитают зарабатывать деньги в иной сфере. А поскольку казахов на русский язык не переводят, то их не переводят и на иностранные языки. Так
что казахские писатели вынуждены вариться в собственном соку…
Герольд Бельгер настолько хорошо знал психологию и менталитет казахов, что когда однажды кинодраматург и режиссер Ермек Турсунов неосторожно назвал его «последним казахом», то это определение прилипло к нему намертво. Прощаясь с ним в феврале 2015-го, люди именно так его и называли.