Бахыт КЕНЖЕЕВ:
Я родился в
окрестностях ОКСа…
Интервью.
Беседовал президент Международного казахского ПЕН–клуба Бигельды ГАБДУЛЛИН
Казахский поэт Бахыт Кенжеев – автор более двадцати книг стихов и прозы, лауреат литературных премий «Антибукер», «Москва–транзит», Русской премии. Дважды номинировался на Нобелевскую премию по литературе. В настоящее время (31 октября 2023) проживает в США.
– Уважаемый Бахыт, большое спасибо, что согласились встретиться. Мы знаем друг друга уже давно, где–то с конца 80–х годов. Сейчас мы беседуем с Вами в Алматы, где Вы частый гость. Чем для Вас является Казахстан?
– Родина…
– Только Родина и не более?
– А что может быть более, извините! (Смеется). Родина есть родина.
– Бахыт, Вы поэт, пишущий на русском языке, но при этом Вы – казах по происхождению, думаете по–русски, мыслите по-европейски, живете в Нью–Йорке. Помните, у классиков: «Поэзия – вся! – езда в незнаемое…», «Поэзия есть высшая форма существования языка…» А что для Вас поэзия?
– Конечно, помню. Это же Маяковский!
«Поэзия
– вся! –
езда в незнаемое.
Поэзия –
та же добыча радия.
В грамм добыча,
в год труды.
Изводишь
единого слова ради
тысячи тонн
словесной руды…»
Это способ существования, разговор с Богом. Ой, столько можно сказать по этому поводу…
Я думаю, что поскольку Бог есть, то поэзия – это выражение своего отношения к Богу. Это и называется искусством. Это способ вступить в разговор с Господом Богом. И другого способа, честно говоря, и нет. Многие считают, что поэзия – это зарифмованное сообщение. Поэзия гораздо глубже. Поэзия – это то, что нельзя выразить не на поэтическом языке. Лучше всех об этом сказал Осип Мандельштам в очерке «Разговор о Данте»: настоящая поэзия не поддается пересказу. Где поэзия поддается пересказу, то там поэзия не ночевала.
– Там, где кончается проза, там начинается поэзия, не так ли?
– Нет, это совершенно разные искусства. И то и другое оперирует словом. Но… Меня всегда забавляла несовместимость этих искусств. Последние примеры, когда писатели были одинаково гениальны и в прозе, и в стихах, это Пушкин и Лермонтов. Но это было давно. С тех пор ничего подобного не было. Великий Набоков, как бы ни было мне об этом грустно говорить, посредственный поэт, великий Платонов начинал со стихов абсолютно беспомощных. Это несовместимо.
Я сам занимался прозой многие годы, написал один удачный роман из пяти своих романов, это очень обидно, конечно. На самом деле этот роман хорош. А все остальные так себе. Мне говорила моя подруга: «Бахыт, ты знаешь, чем объясняется твой неуспех в прозе? Читатели, читая твою прозу, не могут простить, что ты поэт Бахыт Кенжеев».
– А как Вы определили, что романы неудачные?
– Ну, я трезвый человек, все понимаю. Я советский человек. Писал прозу по советским образцам. Чтобы был сюжет, чтобы были герои – все как надо. Но, Бигельды, а волшебства–то не было. А настоящая проза – это Платонов, это Набоков. Я так не умею пока! Но одним романом могу похвастаться. Называется «Обрезание пасынков». Есть на моем сайте: bakhyt.org.
– Бахыт, Вы дважды упомянули имя Платонова, у которого есть выражение: «Без меня народ неполный». Что он хотел этим сказать?