ЖАН БАХЫТ
Из цикла «Эпиграфические строки»
Ностальгия по детству
«Я родом из детства!»
Антуан де Сент-Экзюпери
I
Я родом из детства, где яблоки зноем налиты,
Где слушал в траве я стрекоз и кузнечиков музы,
Где ветви согнулись под тяжестью спелого груза,
Где корни деревьев арычною влагой омыты,
Я родом из сада, где ныне – бетонные плиты.
Я верил, что вечно, что вечно мой сад плодоносит
И, сбросив плоды, расправляет вновь древние ветви.
Я родом из сада, как травы и яблоки эти…
Ну, где твоя почва, железобетонная осень?
II
Я родом из юрты, где дед совершает молитву,
Коленями встав на молитвенный выцветший коврик.
Я слушаю деда – и кошмы луною облиты,
И старый сундук разноцветным железом окован.
Я слушаю деда, но голос его, что надтреснут,
Гортанней, когда он домбру своей песнею тронет.
Я слушаю деда, асык зажимая в ладони.
Залитый свинцом, асык мой –
мечта для мальчишек окрестных.
Я слушаю деда, и сон незаметно приходит,
И юрта всю ночь под охраною пса Акдаула,
И с грустью он смотрит на пламя,
сгорающий ствол саксаула
В глазах у собаки тускнеет – будто бы утренний холод.
III
Я родом из мира, я верю, что он будет вечен.
О степная земля, мы так пред тобой виноваты,
Что смотрим с виною и болью на эти закаты.
Последней прощальною птицею выбьется вечер,
Он машет крылом, за холмом пропадая покатым.
А там, за холмом, жеребенок лениво пасется
И мать – кобылица. С травою сливается грива.
Прижмусь я к ее животу, я услышу – как бьется
Гудящая кровь кобылицы.
И будет ревниво
Дышать мне в лицо жеребенок.
И месяц над степью родится…
И вечная плачет домбра
О том, что в степи затерялся ребенок.
1976 г.
Черный ворон
«…в Одессу – а не в Магадан!»
Владимир Высоцкий
Черный ворон, черный ворон, мы свободней день за днем,
Рвемся, рвемся к водопою, словно кони косяком.
Вслед за этими другие… может, совестно глазам,
Что за все грехи земные исповедовался сам.
Черный ворон, черный ворон, видишь, что не одинок,
В этой адовой метели я ли в курточке продрог?
Выкипает кровь аорты этих маленьких людей.
Черный ворон, кто ты, кто ты? – Эхо мертвых площадей.
Жажду, жажду слушать мессу, где души моей орган?
Жажду я певцом в Одессу, в Одессу – а не в Магадан!
1980 г.
Медный всадник
«Тяжело-звонкое скаканье
По потрясенной мостовой».
А. С. Пушкин
Чу, неоновый свет напророчил под шумящую где-то листву:
Скачет всадник по городу ночью, и – копыта тревожат Москву.
Спасся он от змеиного яда, мчится он все свои двести лет.
На бульваре не бросил он взгляда на страницы вчерашних газет.
Он к печальному богу подъедет, не по-царски, без праздных речей,
Дернув бровью, поделится медью, что осталась от белых ночей.
1982 г.
Столичный ветер
(из студенческой тетради)
«Я не хочу средь юношей тепличных
Разменивать последний грош души».
О. Мандельштам
С единственным рублем в кармане
Гуляю по ночной Москве.
Меня при встрече не обманет
Великодушный
старый сквер.
Он отчеканит золотые
Из черных крон.
И этот дар
Швыряю я на мостовые –
Как самозваный государь.
Столичный ветер,
мне знакома
Твоя гуляющая мощь.
И мне не отсидеться дома
В такую ночь,
В такую ночь!
На Пушкинскую площадь выйду
И растворюсь в твоей толпе.
Я сущности своей не выдам:
Мне плакать хочется и петь.
Прохожая толпа, родная,
Разноязыкая толпа,
Тянулась к центру ты от края,
К тебе ведет моя тропа.