Я к твоему склонюсь граниту
И машинально закурю…
Тебя,
Мой город-повелитель,
Рублем последним одарю,
И до отчаянья последним
Мятежным выдохом души.
И, неизвестный мне посредник,
Меня назвать ты не спеши.
1982 г.
* * *
«Когда строку…»
Б. Л. Пастернак
Когда теряют мастерá
За опытом былое чувство,
Тут начинается игра,
Которая – почти искусство.
И эти правила игры
Мир понимает с полуслова,
Но он не гасит их костры
У вечереющего крова.
И Муза с дудочкой, увы,
Не даст небесного совета…
И все же линия судьбы
Не выявит судьбы поэта.
Плывут облака
«О ветер, ветрило, чему, господине,
веешь навстречу?»
Плач Ярославны
Выйду из поезда – степь на все стороны света.
И – на земные края облака, облака оседают
И до синевы приподнимают эти земные края,
Стрелочник с сыном, клин журавлиный и молчаливый сурок,
Связи едины, незаменимы – вместе и в каждом живут.
О ветер, ветрило, чему, господине, веешь навстречу?
Горькую горечь джусана вдыхая, кану я за холмом.
И ветер развеет, как горсточку проса, мысли в пространстве,
Многовековая странствует стая – крылатые мысли.
– Скифы, спешите видеть того, чье слово было законом!
– Ветер возгласы носит из небытия, пали оковы.
Земля плачет древней травою, рельсы плач в бездну уводят.
Веселые птицы садятся на шпалы – и умирают.
По левую сторону я ухожу – и слышу стук сердца.
На правую сторону перехожу – спит балбала1 с чашей.
И птичьим крылом я ладони сложу – и линию жизни
Вижу в ладони – будто с рожденья храню нить Ариадны.
1985 г.
Телемост
«Человека Новых Времен я пою».
Уолт Уитмен
И между державами лег телемост
«Сан-Диего – Москва».
В небо экрана дыша, ветераны войну вспоминали.
Плакал бывший солдат…
«Нет, не прошу я прощенья за слезы», –
Молвил своим и далеким на той стороне океана,
Но также своим по встрече на Эльбе в году сорок пятом.
Ладони и взгляды тянулись сквозь бездну – друг друга понять.
«Ай лав…», «я люблю», я ловлю, я в мыслях вхожу в телефразы.
«Вы слышите? – Мы оставляем вам… – строчка Маклиша2 плывет. –
…все наши смерти. Дайте значение им. Мы молодыми
были, Земля и земляне, помните нас…» – строчка над миром.
Вы слышите, слышите, слышите, слышите, слышите вы?
«Темная ночь, – в телецентре поют, – пролегла между нами».
Поймет это первым поэт, поймут вслед за ним остальные,
Что значит держать на хрупких плечах между державами мост.
Атланты уходят. Их дети – земляне – глядят на экран.
Видят друг друга они, уходящие кадры эпохи.
Стоп-кадр. Два сына Земли обнимают друг друга до хруста.
«О кэй!» – «Будь здоров!» – Элегантна небритость солдатской щеки.
1985 г.
В день окончания перевода
«Кыз Жибек»
Бабá Тукты Шашты Азиз3,
В моей поэме обернись.
Гаип Иран кырык шелтен4 …
О, перевода тяжкий плен!
Алкисса5,
я ставлю точку,
За последней вижу строчкой,
Что кони вновь берут разбег
По следу славной Кыз Жибек.
1985 г.
[1] Балбала – каменное изваяние.
[2] Маклиша — американский поэт-антифашист.
[3]Бабá Тукты Шашты Азиз – традиционные персонажи казахского фольклора.
[4] Гаип Иран кырык шелтен — традиционные персонажи казахского фольклора.
[5] Алкисса – присказка.
Крымская прогулка
«Лишь море Черное шумит…»
А. С. Пушкин
(фрагменты поэмы)