*
И все же нам удалось искупаться. На склонах гор оказались другие небольшие озера. Вот где была настоящая бирюза! В большом озере она словно бы лучами разбавлена, а здесь такая густая, такая яркая – просто захватывает дух. А по склонам гор столько расстелено покрывал с загорающими, что пройти невозможно! Отыскав чудесное место между скалой и кустом барбариса, мы тоже решили перекусить. И только потом – искупаться.
Володя первый разделся, сложил перед собой руки и – плюх! – в озеро. Выскочил на середине с выпученными от удивления глазами и стал ловить ртом воздух, совсем как рыба! Мы слышали только: «Ух, ух, ух!».
– Тоже хочу, тоже! – я запрыгала от нетерпения.
Мама махнула рукой. И я с разбега – тоже ба-бах. Но сразу же выскочила и побежала обратно.
– Что, обожглась? – хохочет мама, набрасывая на меня полотенце.
– Д-да…
Удивительно: холодной водой можно обжечься! Но все же потом два раза я еще окунаюсь у берега.
Солнце припекает, и теперь хочется пить. Я переворачиваю нашу бутылку – оттуда в траву летят последние капли.
– Где бы воды раздобыть? – Володя оглядывается по сторонам.
– Да вон там, – показывает пальцем под гору наша соседка, толстая тетя в трусах и лифчике. – Вода там чистая, она в санаторий по трубам течет.
Однако в одной трубе, вероятно, дыра: вода из нее летит струей прямо в небо, однако, не долетев, разворачивается обратно, рассыпаясь на брызги, в которых застыла радуга.
Но не только мы хотим пить. Пугливые птички пьют из бегущего ручейка в отдалении. Насекомые смелей. Осы и пчелы то и дело присаживаются на край растекающейся лужи. Стрекозы прямо под нашим носом приземляются на огромные валуны и пьют воду из маленьких выемок.
Я сую сандалии в руки маме. Смело скачу по плоским камням и уже протягиваю руку с бутылкой под искрящийся водопад, как вдруг ору так, что, по словам Володи, на другом берегу люди вздрогнули. Пячусь назад – и падаю в воду.
Мама с Володей, забыв про новые туфли, подбегают ко мне:
– Что случилось, что?
Я и сама ничего не понимаю: боль пронзила от пятки до макушки и не собирается утихать. Меня поднимают, мы оглядываемся по сторонам. В ямке, из которой меня только что вытащили, над золотистым песком плавает на боку здоровенная оса.
– Ее фонтан прибил к камушку, а ты на нее наступила, – поясняет мама.
Нога раздувается, как резиновая игрушка, в которую вдувают воздух. От боли мне расхотелось плавать на катере, и я только реву.
Мама садит меня на камень у причала. Сунув ногу в холодную воду, я замечаю, что боль уменьшается.
– Буду сидеть так, пока не поедем домой, – бурчу я.
Володя один купил билет и поехал кататься на катере. Мама осталась со мной и стала собирать разные травки для чая, пока я холодила пятку.
Сквозь высыхающие слезы я глядела на озеро. И вдруг поняла: никакой осе не удастся испортить этот день!
Озеро казалось мне огромной тарелкой. Елочки по крутым берегам как будто сбегали к ней, надеясь тоже глотнуть воды. Сейчас они, конечно, боялись это сделать, но, наверняка, пьют из озера по ночам, а утром взбираются обратно… Я придумывала свою сказку и смотрела на Володин катер, который сначала превратился в игрушечный, потом скрылся из глаз, а затем снова вынырнул из-за скалы, увеличился и приплыл к причалу красивым белым великаном.