Юлия АГЕНТОВА
Прозаик, педагог–филолог по образованию. Окончила Пермский государственный педагогический институт (учитель) и Открытую Литературную Школу г. Алматы. Занимала призовые места в писательском марафоне American Space Almaty, в конкурсе «Писатели за добро»; входила в лонг–лист конкурса Мультимедийного издательства Стрельбицкого «Любовь и волшебство». Рассказы публиковались в юбилейном сборнике ОЛША «Дорога без конца», журналах «Нева», «Литературная Алма-Ата», «Тамыр», «Зарубежные ZA–ZA задворки», «Дактиль».
В издательстве «ikitapdykeni.kz» вышли две электронные книги.
ИСЧЕЗНУВШАЯ БИРЮЗА
Из цикла рассказов
«Рассыпанная книга»
Разве могла я когда-нибудь забыть об этих двух днях? Никогда! Один запомнился как самый счастливый. А второй… Но лучше рассказывать все по порядку.
Все уже побывали на том озере, а я нет! Даже подружка Оля туда съездила, хотя она только во второй класс перешла, а я – в третий. Автобус на озеро два раза в институте выделяли, но мама или не успевала записаться в поездку, или у нее были другие дела. А мне оставалось только слушать рассказы про скалы, страшную дорогу и воду, не такую, как везде.
– Какая она не такая? – удивлялась я. – Синяя что ли?
– Нет, – говорила Оля, – не синяя.
– Может быть, голубая?
– Нет.
– Ну, значит, зеленая, другой не бывает! Или, может, ты красную воду видела?
Оля досадливо машет рукой и морщит лоб:
– А как называется цвет чуть–чуть синий и чуть-чуть зеленый?
– Бирюзовый.
– Значит, там бирюзовая вода!
Я такой воды никогда не видела, и очень хотела на нее посмотреть. Тем более, это мой любимый цвет.
Выполнить мечту мне помог случай. В июле 1962-го к нам приехал родственник из Новосибирска. Мама настроилась показывать ему Алма-Ату, но Володя сказал, что горы его больше интересуют. Это неудивительно: в Сибири гор нет.
– Слышал, у вас там озеро красивое есть. Вот бы его посмотреть! – добавляет он.
– Есть, – подтверждает мама, – Иссык называется. Но это довольно далеко, и ехать туда надо на целый день.
– Поедем! – взвилась я. – Поедем!
И мы запланировали поездку на следующий выходной.
Разве это не восторг – дорога с новогодним праздничным названием «серпантин»? Вьется вокруг темно–зеленых вершин, огибая скалы. А с другой стороны – бездонная пропасть.
– Если страшно, не смотри, – говорит мама, – закрой глаза.
– Нет, – мотаю я головой, – хочу набояться на всю оставшуюся жизнь!
Еду и ахаю от огромных елей на склонах, от скульптур козлов–архаров на поворотах и огромных букв на горе: «Слава советскому народу». Какой величины они вблизи, если даже отсюда видно, что занимают полсклона?
Автобус поднимается все выше и, наконец, мы выходим. Но идем мимо домиков еще вверх, а потом с вершины, с придыханием: «Ох! Вот оно, озеро!».
Вода, да, бирюзовая, еще и серебром сверху блестит! Вместо жары – прохлада, а воздух такой свежий, аж режет нос. И запах елей повсюду.
На середине озера плывет катер, большой, настоящий, какие мне только в книжках встречались. Но раз мы на него опоздали, решили взять лодку.
– Я буду грести, я! Володя научи!
Володя учит, но я быстро устаю: весла слишком тяжелые. Сую руку в воду: «Ого!». Руку начинает ломить. Но на дне лодки собралось немного воды. Она теплая, и я, подставив пузо под солнце, устраиваюсь в ней под смех взрослых: – А что? Если купаться нельзя, загорать-то можно!