Офицер Раевский
В 1941–м Раевский попадает в тюрьму гестапо, но спустя два с половиной месяца фашисты посчитают старого русского офицера безвредным и отпустят под подписку о невыезде.
«Хотел бы конца войны, как и все, но боюсь, боюсь большевизма – не за собственную шкуру только, за немногих дорогих мне людей, за все, что есть хорошего в европейской культуре, за право жить не по указке духовного хама… Для себя же лично – пережить две недели после конца войны. Кто-то сказал, что это будут самые страшные две недели», – запишет в своем дневнике писатель, встречая новый 1944 год.
После победы советских войск во Второй мировой Раевского арестуют советские власти. По статье 58–4 б «за связь с мировой буржуазией» его приговорят к пяти годам исправительно–трудовых лагерей и трем годам поражения в правах и этапом направят в Минусинск, где он работал лаборантом городской больницы и брал кровь на анализы. Также занимался описанием коллекций Минусинского краеведческого музея по зоологии и ботанике.
«Я единственный лаборант с ученой степенью в районной лаборатории на всем огромном пространстве от Ледовитого океана до Монголии», – так он опишет свое пребывание в Минусинске в письме к своей сестре Софье, которая жила в Караганде.
Здесь же, в Минусинске, он параллельно писал роман о древнегреческом поэте Феокрите (через много лет, уже в Алма-Ате, он выйдет под названием «Последняя любовь поэта»). В тот период друзья в шутку называли Раевского Феокритом. «Творчество Раевского на протяжении всей его, почти вековой, жизни перерывов почти не знало. Вот только в тюрьмах да лагерях его писательский труд приостанавливался. Но даже и здесь его замыслы порой находили неожиданное воплощение. Так, однажды, по его воспоминаниям, во время одной из пересылок в переполненном заключенными вагоне он нашел очень благодарных слушателей (уголовники даже уступили место у печки) и за несколько вечеров сымпровизировал сюжет своей будущей повести «Джафар и Джан», – рассказывает Олег Карпухин, который позже напишет о Раевском книгу.
Переезд в Казахстан и работа в Алма-Ате
На дворе январь 1960 года. После 11 лет, проведенных в Минусинске, Раевский переезжает в Алма-Ату, ставшую впоследствии его обителью на всю жизнь. Здесь он получил работу переводчика в Республиканском институте клинической и экспериментальной хирургии, где проработал до 82–х лет. Он составит библиографию работ по щитовидной железе на восьми иностранных языках, выполнит переводы статей по разным разделам хирургии.
По словам его коллеги Елены Прицкер, которая проработала в институте с 1971 по 1990 год, Раевский появился там не случайно – фундаментальное образование, широкий круг интересов, исследовательские навыки, неиссякаемая энергия, потрясающее трудолюбие. Эти качества оценил Александр Сызганов, который после знакомства с Раевским в Минусинске пригласит его на работу в Алма-Ату.
«29 октября 1961. Алма-Ата. …Продолжаю в институте составлять библиографию (иностранную) щитовидной железы. Уже около 4 500 карточек. … 26 февраля 1962. Напряженно работаю в институте над огромной библиографией, которая мне поручена, а дома все время занят литературными и научными делами», – напишет Николай Раевский о своей деятельности знакомой по Минусинску Тамаре Милютиной.