МУВИ. PS
Я Тацита читал в грозу
В какой-то захолустной чайной.
Что может быть необычайней,
Чем чтенье Тацита в грозу
В какой-то допотопной чайной?
Передо мною древний текст
Особым смыслом наполнялся,
Когда вокруг народ смеялся,
Когда сосед ругал бифштекс, –
Меж тем Тиберий к власти рвался…
Стоп! Меня занесло не туда. И не о том. О Таците и Древнем Риме позже. Я о книге «Муви» некоего Р.Оркина. Отзыв на неё я уже разместил в своей ленте чуть раньше. Но мне не даёт покоя одна частность, которую я, к сожалению, упустил. О ней сказано уже в преддверии книги, в аннотации, предваряющей текст. В Алма-Ате, чтоб вы знали, за тысячи километров от линии фронта действовала подпольная группа Абвера. Чушь, казалось бы, несусветная, ни в какие ворота не лезет. Но всё это погружено в такие пикантные подробности, они настолько убедительны и с такой силой, до корней волос увлекают читателя, что читатель невольно вовлекается в многотрудную жизнь этой ячейки. Этакие «Семнадцать мгновений весны» навыворот. Вы помните, как пустели улицы, когда впервые показывали этот фильм по ТВ? Все, понимаете, все – без исключения! – приникали к экрану телика.
Так вот, читая «Муви», я обратил внимание, нечто подобное происходит и с моим сознанием, когда я погружаюсь в подробности бытия психиатрической больницы. Я не оговорился, и у меня не сдвиг по фазе. Прелесть в том, что ячейка Абвера в Алма-Ате находилась в психушке и во главе её стояла главврач–психиатр. Причём, ни Ильф с Петровым, ни Салтыков–Щедрин, ни сам Бахтин с его раблезианской смеховой культурой не смогут заподозрить автора «Муви» в пережиме, в передёргивании фактов, в сгущении красок. С полнейшей остранённостью показана вся многотрудность миссии фрау Хильды Раух.
Она брошена почти на произвол судьбы и, фактически без связи с центром, готовит теракцию по уничтожению ненавистного фюреру создателя фильма «Александр Невский». Эзенштейн слишком уж зримо, в полный рост показал всю звериную сущность тевтонских псов–рыцарей, столь почитаемых фюрером и фрау Хильдой. Её команда, сын фрау Раух Роберт и его соучастники по ячейке медбратья психушки, неукоснительно движутся к цели. Но, согласитесь – убийственная подробность! – психушка. И – ни намёка на иронию или даже сарказм.
У Аренского есть опера «Рафаэль». Там знаменитая ария певца за сценой. По аналогии здесь смех. Причём, гомерический. Но – за сценой.
Меня как коренного алмаатинца согревает вот что. Психушка в те годы находилась не на Каблукова, как сейчас, а на углу Арычной (ныне проспект Абая) и Узбекской (ныне Сейфуллина). А значительная часть моего детства прошла в трёх кварталах от этого памятного для меня места. Не могу забыть, как, возвращаясь из школы, мы с однокашником Володькой Захаровым, тормознули у глинобитного забора психушки и в каких–то мечтательных мальчишьих рассуждениях сидели в полной беспечности, я спиной к глинобитному забору, он лицом к нему. И вдруг Володька побледнел, глаза его прониклись ужасом, глядя мне за спину в каком–то оцепенении.
Я оглянулся. Поверх меня через забор перемахнул полуголый верзила в больничной поддёвке, пациент психушки. Быть может, один из недолечившихся у фрау Раух, если таковая существовала в действительности. А может, это кто-то из припозднившихся сидельцев той самой ячейки Абвера перемахнул через дувал из прошлого в завтрашний день, чтобы явиться к нам сегодня и засвидетельствовать, что всё оно так и было. Ну вот, а теперь о Таците, о Древнем Риме. Стихи эти открыл для нас наш незабываемый университетский Учитель Михаил Васильевич Мадзигон. Стихи возникли в памяти спонтанно, по некоей глубоко внутренней аналогии. Уверен, вам они придутся по душе.