14 сентября 2024 года в магазине Меломан состоялась презентация новейшего романа (год издания 2024) «Муви». Встречайте: «Муви».
МУВИ. ПОЖАР НА ЦОКСЕ. ИЛИ РЯДОМ
Больше я такого пламени в жизни не видел. Оно было цельным, яростным и всеохватным. Оно рвалось из недр здания, было вдвое выше него. Во всю ширь, на квартал. Пламя было багрово–синего цвета и ревело, как зверь. Я во все глаза с восторженным ужасом смотрел на эту смертельную вакханалию огня, пока меня и всех цепенеющих от зрелища зевак не шуганули прочь грозным окриком.
Вопреки заверениям Воланда, де–мол, рукописи не горят, мы-то знаем: горят – увы! – горят. Но во время, когда я представил себе сокрушённого Гоголя, бросающего в камин втором том «Мёртвых душ», я посочувствовал ему. Толстая кипа бумаги не хотела воспламеняться синим пламенем. И Николаю Васильевичу пришлось шуровать кочергой, чтобы расшевелить пламя. Бессмертная рукопись не хотела поддаваться огню. Неслучайно там многие фрагменты удалось всё же спасти от огня. Но…
Свидетельствую: киноплёнка горит отменно. Горит в полнеба, озаряя ошеломлённую память. Но… но странное дело, нигде в мемуаристике Казахстана я не встретил упоминания о том грандиозном пожаре. Даже у Людмилы Енисеевой об этом ни звука.
А я был мизерный, но классический зевака, примчавшийся раньше пожарных поглазеть на пожар. Только меня там не хватало! Но меня там действительно, согласитесь, не хватало, иначе кто бы 80 лет спустя написал бы про всё про это. Помню, отчего–то с одышкой верещали пожарные машины. Не слыша и не слушая друг друга, что-то кричали вдруг обезголосившие люди. Лишь пламя работало на всю катушку. Говорят, «языки пламени». Пламя было не языкастым, пламя было сплошным, огромным и звероподобным, как разъярённый мамонт. Крыша вопила, корчилась от боли и не могла сбежать. Я был ничтожно мал, как стрекоза какая–нибудь, как цикада или кузнечик. Я был бос и раздет, всю обувь мою составляли тикающие цыпки, а всю одежду несмываемый летний загар.
Пытаюсь соотнести событие с системой координат во времени. 42-й? 43-й? Или 44-й год? Если пожар произошёл во время съёмок «Ивана Грозного», то почему тогда об этом ни звука у Эйзенштейна? Может, именно после пожара съёмки переместили в здание, которое потом, в 45-м, облюбует для будущего ТЮЗа Наталия Сац. А может, это произошло и вовсе в 41-м. Коренчук говорит, вообще в 45–м.1
Кто скажет правду, Бог весть. Мне кажется лишь одно, температурный режим на съёмках «Ивана Грозного» порою был подобен тому пожару.
Мне почему вспомнилось это? Волею судеб мне на отзыв была вручена книга со странным названием «Муви». Я смотрел на обложку книги с недоумением, пока Валентина Ивановна Андриасян из Хьюстона по вотсапу не объяснила, что «муви» в переводе с английского «кино». Тогда всё устаканилось. Ведь в книге речь шла именно о кино в самом глубинном понимании этого слова. О съёмках второй серии «Ивана Грозного». О той нервической взвинченности, которая была неизбежна.
В силу своего возрастного статуса я взял книгу в руки не без скепсиса. Сделать рецензию – ни сил, ни времени. Убить время на прочтение сомнительного опуса… Но у меня времени как такового осталось ничтожно мало, оно заранее рассчитано на неотложные и крайне важные дела. Идёт работа над книгой о Рубене Андриасяне, человеке знаковом для Казахстана. Человеке, без которого театральная жизнь ХХ века (да и первой четверти ХХI) непредставима. Наполовину книга уже написана. Отвлекаться не имею права.