…Вечером успел зажечь лучину, как в дверь постучали:
– Васька, князь требует тебя!
Василек
Василек услышал цоканье копыт Сивушки, скрип груженной телеги и выбежал из избы. Вернулся отец с города. Василек не видел его всю зиму. На дворе стоял теплый погожий март, местами сошел с земли снег, пахло прошлогодней травой. Отец улыбался. Черные смолянистые волосы свисали на широкий лоб, борода струилась шелком до выреза на рубахе. Грубой шершавой ладонью отец пригладил кудри сына и протянул сверток:
– Вот Василек, подарок тебе к именинам.
Еще ни разу отец не дарил ему подарки. Мальчик аккуратно развернул сверток и не поверил глазам. Это был настоящий кнут, с кожаной рукояткой и узорами. Василек попробовал щелкнуть кнутом в воздухе, не вышло.
– Ничего малец научишься. Будешь как батька твой, лучшим лихачом.
Весь вечер Василек бегал вокруг телеги, представлял себя возницей. И сядет на место извозчика, и хлыстом пробовал щелкать, и кричал «Давай, Сивка, поворачивай!». Сивушка стояла в загоне и не торопясь жевала сено.
Возвращение отца – всегда праздник. Мать Василька накрывала на стол, тут и щи с салом, и горячий хлеб из печи, и варенный картофель, и крынка молока. У матери на плечах новый расписной платок, – отцовский подарок. Вот и сестренка младшая с обновкой – сапожки мягкие, синие.
До поздней ночи не мог Василек сомкнуть глаз, слушал как разговаривали отец с матерью. Как рассказывал он про пассажиров своих, как бывал на вокзале, видел поезд. Как будто этот поезд ездил на угле. Как возил людей, которые говорят не по-нашему. Как отец выучил новые слова, чтобы сказать: «Здравия желаю» и «До свидания». Как однажды за то, что отец не употреблял бранных слов, барин подарил ему кнут. Как Сивушка однажды поранила ногу и неделю пришлось жить у деверя.
Василек слушал и представлял, как будто он лихач, в тулупе, с красным кушаком, а в руке свистит кнут, отцовский подарок. И повозка у него не абы какая, а на резиновых колесах.
1 2