Катерина ЧЕРНОБАЙ
Василий Пахомович Галкин
Василий Пахомович Галкин неспешно прошелся по покоям. Просторно, ничего не скажешь, чисто, тепло. Он был приближен к князю и потому имел всякие поощрения. Иногда князь звал его кофей испить, иногда присылал пирожных, да французских булок. Раздобрел Василий Пахомович.
Утро начиналось одинаково. Сеньке нужно дать наказ, чтобы лошадей покормил, напоил. Мишка чтобы почистил в конюшнях, вывез старое сено. Стал Василий Пахомович помощником известного заводчика. Князь лошадей закуп ведет, с разных губерен и деревень. А Пахомович едет на осмотр лошади – не каждую брать можно, а у него дар особый – и возраст понимает, и болезни, не надурить его. А если возле лошади кнутом щелкнуть сразу нрав ее видно: та, что на дыбы встает – много с ней возни будет, та, что ушами поведет – смеренной будет.
Не в первый раз Василий Пахомович едет в Земки, но не так много лошадей у них на выкуп. Другая печаль на душе у него. Дочка купца местного Маруся. Обожгла взглядом из–под черных ресниц и нет с тех пор сна Василию Пахомовичу.
Не ожидал купец, что Пахомович приедет руку дочери просить, но согласился. Ехал домой Василий Пахомович счастливый, глаза светились добротой, постоянно поглаживал черную струящуюся бороду, а в руках держал кнут.
Васька
Уныло перебирая ногами плелась кляча по заснеженному переулку. Извозчик, еще молодой, но суровый парень, сидел на деревянном облучке. Тулуп когда–то был новым и теплым, совсем износился, стал неизвестного цвета, местами виднелись латки. Спутанная грязно–черная борода торчала клочьями, а в руках у него был красивый кнут. Клячу свою Васька не погонял, не окрикивал – жалел старушку. Итак, с утра до ночи тащит она телегу.
– Эй, Васька, что такой угрюмый, никак подохнет твоя кляча скоро? – окрикивал его извозчик в добротном тулупе.
– Ай да Васька, отдай свой кнут лихачу, твоей кляче он не поможет! – выкрикивал ямщик, запрягая бурого жеребца.
Васька хмурил брови, что–то шевелил губами, но вслух ничего не отвечал. Направил Сивку в сторону реки, на той стороне и заказ первый можно взять. Отец учил Ваську, пока сильные морозы не простоят десять дней, нельзя с телегой реку переходить. Поэтому приходилось делать круг, чтобы по мосту попасть на ту сторону реки. Хотя многие возницы сокращали путь и проезжали по льду.
Зазвенели совсем близко бубенцы, засвистел в воздухе кнут. Свернула в сторону реки повозка, запряженная двумя статными, сытыми конями. Васька невольно залюбовался этой картине. Вдруг закричал лихач:
– Стой!
Потемнел ставший на озере лед. Затрещал как дрова в печи. Гнал лихач что есть мочи лошадей, чтобы проскочить надлом. Проскочил. Да только на вставшей льдине подскочила повозка правым боком и вылетел седок в реку.
Не раздумывал Васька, кинулся помогать, пока спустился к реке, пока нашел палку, пока медленно подползал к воде, думал, что утоп седок. Нет, вот он из последних сил висит на льдине. Зацепился седок за палку, на силу выволок его Васька. Вышли они на берег, оттеснил его набежавший народ, седока посадили в подоспевшую коляску, только Васька его и видел.
1 2