В другой раз, уже дома, вечером Алмас заигрался на улице с детишками. Бегал в коричневой шерстяной кофте с капюшоном, в который мальчишки наложили камней – такой беленький, большеглазый, чрезвычайно подвижный. Она звала, звала его. А он не шел домой. А было уже совсем темно. Когда он, наконец, появился возле самодельного шалаша во дворе, она в сердцах крикнула: «Мне не нужен такой непослушный сын!», – и захлопнула дверь перед ним. Малыш упал навзничь на тряпки в шалаше и горько заплакал. Она вдруг представила его состояние – один в ночи, в шалаше, кроха, беззащитное и беспомощное существо – и тоже заплакала. Открыв дверь, бросилась к нему, стала горячо обнимать и целовать, завела в дом.
А вот он – первоклассник, словно олененок в желтенькой рубашке ромбиками, в коричневых шерстяных шортиках, ступая прямыми ровными смуглыми ножками, идет на плавание в бассейн. Перед ее глазами густой чубик, пухлые красные губки. Они доезжают вместе до пересечения двух проспектов, он выходит, а она едет дальше на работу. «Осторожно переходи дорогу, только на зеленый свет!», – напутствует она малыша. И снова тревожится, тревожится, как же он перейдет дорогу.
Потом он октябренок, потом пионер. Вечерами они читают вместе книжки. Она даже не покупает телевизор, надеется приучить его к чтению, воспитать образованным, мыслящим человеком. Как–то незаметно, и вот уже девятый класс. Ее вызывают в школу. Учитель литературы говорит: «Сидит на задней парте, не стрижен, в стоптанных сапогах, в уроке не участвует, а ведь в младших классах был ударником!». Затем, присмотревшись к Данели, всплескивает руками: «Так это ваш сын!?» Данели постоянно на работе, но ведь купила ему красивый джемпер, вечерами занимается с сыном русским языком. Переходной возраст, самоутверждение своей личности любым путем. И улица, увы, воспитывает больше, чем родители, занятые добыванием средств к существованию.
Потом ПТУ. Алмасу уже семнадцать. Теперь он высокий, стройный, широкий в плечах паренек. Красиво и модно подстрижен – впереди задиристый хохолок, а сзади, на шее, длинные пряди темных слегка вьющихся волос. Глаза черные, переливающиеся, чуть раскосые. В них сверкают веселые огоньки. Над верхней губой чуть заметен юношеский пушок. Он полон жизненных сил, мечтаний и стремлений. Но в училище дела идут не утешительно. Мастер плохо обучает профессии. Данели дополнительно устраивает сына на курсы автоэлектриков. Ее часто вызывает завуч училища. У парня много прогулов, он участвует в каких–то разборках, драках. В совхозе, куда отправили учащихся, мальчишки не только работали, но вечерами кидались помидорами, перчиками, баклажанами. Знали бы они, какого труда стоило сельчанам вырастить эти овощи! В мальчишках кипит жизненная энергия, которая находит неожиданный выход. Когда он уехал, комната его как–то странно опустела. Ей было одиноко. Впервые она почувствовала тоску по родному человеку, какое-то непонятное чувство, нежное и грустное, овладело ею. Она скучала по его выходкам, шуткам за столом, бравированию мускулами рук. Она делала все, чтоб он овладел специальностью. Надеялась, что он будет работать автослесарем, со временем создаст семью и будет ей опорой во всем. Ее сын рос сильным и мужественным, всегда готовым стать на защиту слабых. Однажды они бежали за автобусом, чтобы успеть сесть на последний рейс. Алмас добежал до автобуса, заскочил в него, а потом схватил ее в охапку сильными крепкими руками и буквально впихнул ее в уже двинувшуюся машину. Как-то они смотрели «Воров в законе».