– Правда? Я думал, что я один во всем мире болею.
– Конечно, ты не такой единственный. Ишь чего выдумал!
– И ты, значит, с тех пор всех подряд лечишь. А меня вылечишь?
– Во-первых, не с тех пор. Мне ещё вырасти пришлось. А во-вторых… Не знаю я насчёт твоего выздоровления. Не всегда получается. Особенно со всякими Злунами. Вредные вы, просто ужас. Зачем такими быть? Не буду я тебя лечить.
– Ну, пожалуйста! И вообще, каким надо быть человеком, чтобы быть добрым. Это ж просто противно. Ужас, как противно.
– Ладно. Уговорил. Сейчас попробую… Ага. Теперь болеть будешь, только когда захочешь.
– Правда? Это хорошо. Только зачем мне захотелось бы болеть?
– Ну… Ностальгия накатит, например.
– Ага… Ясно, спасибо. А, ещё. Поделишься секретом выздоровления?
– Конечно. Листочек оставлю на столике у камина. Здравунов–Добрунов и так много. А Здравунов–Злунов никогда не было.
– А там есть столик?!
Добрун уходит.
Камера поднимается вверх
Башня становится полностью белой. Лес становится светлым и зелёным. И добрым.
Конь
Как же бесит этот хлестатель! Хлещет и хлещет, щелк по уху, щелк по животу. А рядом скачет этот, как там … ай, зараза, прекрати по уху щелкать, больно же… ну так вот, рядом скачет этот самый, знакомый Ворон, ух какой черный. И его Хлестатель хлещет и хлещет. А мы бежим и терпим. Еще и смеются подонки эти, бессовестные. Щелк-щелк, щелк-щелк. Больно так.
А вот и этот недосарай. А вот за этим непонятным и неудобным для абсолютно каждого недоразумения стоит великолепная конюшня. Ух, какая просторная. Эти Хлестатели каждые несколько дней сюда катаются. К нам тут же прибежал этот маленький смешной человечек, помог Хлестателям слезть и потом… потом началось мое любимое. Отвел нас с Вороном в Покои, по–другому сказать не могу. Напоил, помыл, накормил. А потом мы стали спать.
Спали недолго. Пришел маленький человечек, отвел обратно к Хлестателям, мой был чем–то очень–очень обозлнен. Он забрался на мою спину и как хлестанул. Я взбрыкнул и рванул. Проскакав почти половину пути домой, остановился. Хлестатель не хлестал. Зато слева было подозрительно тяжелее. Глянул в ту сторону и увидел… ох, лучше бы никогда этого не видел. Вся дорожная пыль была красной от крови. А рядом безжизненно валялся мой Хлестатель.
Шея заболела, и я развернулся вперед. Услыхал стук копыт Ворона, определил по характерному звуку, когда тот наступает задней левой. Услыхал как он остановился. Услыхал как кто–то вскрикнул. Услыхал что–то вроде удара хлыстом, только громче. А больше ничего и никогда не слышал.
1 2