Адиль МУСАБАЕВ. 13 лет
Сказ про Злуна, который болел
Общий план
Мы видим черную башню из черных камней. Вокруг коварный темный лес до самого горизонта. Вокруг какое–то магическое поле. Над башней тучи до самого горизонта, солнца не видно от слова совсем.
Камера приближается
На самом верхнем этаже высокой башни из черных камней лежит в черной кровати и сопит, и чихает, и сжимает кулаки человек в смешной черной сорочке. Он опять чихает.
– Болею, болею, а добро всегда из–за этого побеждает. Подлые гады – эти добрые волшебники. Чтоб им пусто было. Наверняка они наслали на меня эту ужасную, отвратительную болезнь. Даже бороться с ними не хочется.
Камера вновь поднимается
над башней.
По тропинке через темный коварный лес идёт улыбающийся человек в белой мантии. В правой руке посох с красно–белым переливающимся камнем. Перед ним расступаются ветки и корни, а вдоль тропинки начинают расти подорожники. Пока он идёт, все тучи вокруг вдруг пропадают, а магическое поле превращаясь в дождик, от которого вокруг становится ещё больше подорожников. Он доходит до самой башни.
Камера долетает до двери
в башню вместе с ним.
«Входа нет» – гласит табличка. Человек в белом останавливается. У него из–под ног вырастает здоровенный подорожник, хватает табличку листьями и уносит ее вместе с собой куда–то под землю. Другой подорожник, поменьше, прорастает между камнями и раздвигает их, создавая проход для колдуна. Колдун проходит, постучав три раза своим посохом по стенам. Камни становятся белыми, кроме тех, что образуют последний этаж. Злой колдун сверху кричит с отчётливой хрипотцой:
– Кто там?!
– Я. Ты же вроде легендарный Злейший Злун?
– Да. Но ты-то, кто?!
– Неважно. Ты чего там делаешь?
– Болею. Лежу. Злюсь. И обижаюсь, говоря честно.
– А на кого? – говорит Белая Мантия, рассматривая вещи на первом этаже и думая, каким образом эти злейшие Злуны ваще появляются.
– На болезнь, на мир и на себя заодно.
– А зачем? – говорит Белая Мантия, доставая из какого-то черного комода черную книжку с черными страницами и черными буквами.
– Будешь спрашивать дальше, и на тебя обижусь.
– А зачем? – снова повторяет Белая Мантия, разглядывая на стене здоровенный портрет какого–то колдуна. Снизу подписано: «Злейший Злун. Сделано Злейшим Злуном для Злейшего Злуна» и автограф: две заковыристые З с рожками.
– Просто потому что часто я болею. А другие почти нет. Это нечестно.
– Согласен. Абсолютно, абсолютно нечестно, – говорит Белая Мантия, вытерев пальцем пыль со старого дырявого котла. Дунула. Появился дух из Серой Пыли.
– А ты кто, загадочный незнакомец?
– Я? Я эээ… Ну… Я Здравун–Добрун, – говорит Белая Мантия, доставая из какой–то здоровенной вазы черную шпагу. Взмахнул. Появился дух из Черного Огня. Подрался с духом из Серой Пыли. Один потух, другой сгорел.
– Чиво ты говоришь?
– Я лечу всех и все потому что… Однажды в детстве я заболел. Очень обидно было. Друзья играют, а я в постели лежу, – говорит Здравун–Добрун, садясь в старое черное кресло. Кресло попыталось его съесть. Добрун пнул его по ножке. Кресло стало столом.
1 2