Станислав Ли позвонил мне в последний раз 15 июля 2024 года. Мы часто переписывались по WhatsApp. Он позвонил сам, как всегда. Я спросила о его последнем сообщении на телефоне, так как не поняла, о чем идет речь. Станислав переслал мне текст относительно перевода его стихов на немецкий язык. Он радовался от ожидания новой книги на немецком языке.
…Более двух лет назад Станислав позвонил мне и попросил помощи в подготовке его новой книги к печати. Я согласилась. Хотя, ни разу не видела его очно. И была с ним знакома только благодаря его стихам и переводам с корейского, которые мы печатали в альманахе «Литературная Алма-Ата» раньше. Так началась дружба-переписка.
Он отправлял мне на телефон рванные кусочки, что находил в архиве телефонной памяти и многое писал просто по памяти. Особо отмечал блоки с корейским словарем. Эти тексты были написаны не только на кириллице (по звучанию), но и на корейском языке (иероглифы). Словарь особый, с его личными комментариями.
А еще мы говорили об окружающем нас мире, он рассказывал о детстве, делился опытом как находить людей и новые связи в других странах. Рассказывал о культуре корейцев и их особенному восприятию мира. Делился воспоминаниями о дедушке и бабушке, о жизни на Дальнем Востоке и как его семью отправили жить в Казахстан. После этих разговоров появлялись новые маленькие рассказы.
У Станислава была великолепная память! Он помнил многое, что многие забывают за давностью лет. Эта особенность – помнить детали дала возможность написать и эту новую книгу.
Прошло месяца три-четыре совместной работы на удаленке. Первоначально Станислав решил сделать словарь корейских слов и выражений в конце книги. Зачем словарь? Чтобы казахстанские корейцы смогли знать хоть немного родной язык. Я предложила сделать по–другому. Люди, читающие его хокку и рассказы погружались в этот необычный Мир сразу… Узнавать, и тем более учить новые слова по–корейски лучше дробно. Поэтому попробовала вариант, на каждой третьей странице на развороте вставлять листочек со словарем. Станислав согласился. Пришлось перебрать заново всю книгу…
Но пока не было у книги названия.
Однажды, он сказал фразу: «Мои короткие рассказы и хокку похожи на рисинки и вполне могут поместиться на рисовом зернышке. Из них – рисинок, можно сварить вкусную кашу или хорошую книгу». Так родилось название «Записки на рисовом зернышке». Были о сомнения, может всё-таки «Заметки»? Заметки или записки? В итоге Станислав остановился на варианте «Записки на рисовом зернышке».
Долгое время я не могла понять, почему он не может сделать это сам? Потом, вдруг, он пропал… И появился через месяц только в переписке, без голосовых сообщений и звонков. Почему? Я догадывалась, что человек болен. На мой вопрос о помощи ему, сказал: «Помоги собрать книгу. Хочу ее увидеть. И перевести, и увидеть книги с моим переводом. Этим и живу».
Станислав говорил с трудом. Гулкие звуки отталкивались от больничных стен… это чувствовалось на расстоянии. Было сложно понять его речь, и я просила просто писать все на телефон. Он ни разу не пожаловался на здоровье и ни разу не сказал в чем причина его временного отсутствия. Я не настаивала. Значит, так надо мужчине – не жаловаться на обстоятельства…