«Мир кочевья» и «осевая эпоха»
Для Мурата Мухтаровича конно–кочевая цивилизация была символом свободы, силы и независимости, а кочевые народы – источником вдохновения и силы. Он был абсолютно убежден, что «…мир кочевой архаики является одним из основных факторов, придающих современной казахской культуре черты своеобразия и неповторимости. В нем заключен конкретный исторический опыт народа, его традиционное мировидение, этика и эстетика, его искусство. И на всем этом лежит печать постоянного движения, перемещений и рожденного ими своеобразного отношения к пространству и времени» («Времен связующая нить», 2016 г.). Кочевье и оседлость, отражающие единство динамики и статики, в его трактовке – это «естественность бытия». По его мнению, «кочевье как состояние движения – одно из универсальных состояний общечеловеческой истории, и не только прошлой. Проблема «человек и пространство» остается актуальной и для современных поколений. Идея пути, одухотворившая художественное творчество кочевников, не может оказаться архаичной в век, когда так остро и многогранно стоит проблема выбора и перемен, новых бросков в пространство» (там же).
В отличие от многих исследователей, «не перегружающих себя эстетическим, философским изучением кочевья ни в типологическом (опыт кочевых народов), ни во всеобщем плане», уникальность методологического подхода Мурата Ауэзова заключается в его системности. Именно системный подход является ведущим методом миропознания, мировосприятия в его многожанровом творчестве – от глубоких по своему содержанию научных работ, прозы, публицистики до устной речи.
Для Ауэзова был неприемлем эгоцентризм, присущий отдельным экзальтированным авторам, которые верили (конечно же, заблуждаясь) в превосходство своих культур, презирая или отвергая «ценности других народов». Думаю, не ошибусь, если скажу, что он с присущим ему благородством истинного аристократа отвергал его, поскольку эгоцентризм искажает историю и крайне нежелателен, «когда речь идет о контактах культур».
Друзьям и соратникам нашего выдающегося мыслителя известна его позиция, что именно «в середине первого тысячелетия до новой эры конные кочевники выходят на мировую арену, и с тех пор ни одно крупное событие древней и средневековой истории Евразии не проходило без их деятельно прямого или косвенного участия». Именно этот период (2,5 тысячи лет назад) взят им за точку отсчета конно–кочевой цивилизации, когда наступил конец бронзового века и началась эпоха железа. Это время, когда «конь становится средством покорения больших пространств», на «историческую арену евразийского пространства выходят конные кочевники». Именно кочевники впервые в истории связали разные части Евразии. Происходит органическое взаимодействие разных культур, разной веры. Имеется в виду мир Китая, мир Индии, античный мир. Взаимодействие культур, «искры взаимоудивления народов», которые раньше не встречались друг с другом, приводили, по его убеждению, к «рождению потрясающих новаций, толкованию и философии понимания этого мира». Это время называют «осевой эпохой», которое Ауэзов характеризует как «взрыв интеллектуальной энергии» народов, проживающих на евразийском пространстве. Именно в это время зарождаются все мировые религии – «в Китае – даосизм и конфуцианство, в Индии – буддизм, в греко-античном мире на смену мифам приходит история». Преднамеренно использую определения нашего выдающегося современника, ибо невозможно передать их тонко подмеченный им смысл и красоту, которые в оригинале нужно слушать и читать.