Сагин Гирей БАЙМЕНОВ
Поэт, переводчик. Почетный писатель Казахстана, кавалер ордена «Құрмет».
Автор сборников стихов. Среди них: «Время собирать камни»,
«Я думал о тебе», «Альтер эго» и др.
Герои умирают, меркнут подвиги
в глазах, умах и памяти толпы
со сменою эпох, когда вдруг подлыми
содеялись и нормы, и столпы.
И чёрное, что объявили белым,
вливается и в плоть её, и кровь.
И на гробах танцуют оголтело,
на всё вокруг накинув лжи покров.
На всё в прошедшем, да и в настоящем,
где околпачены и стар, и мал.
Такой молвы разнузданно пьянящей
мир человеков до сих пор не знал.
Не даст уж миллиардам избавленья
и впрямь ни бог, ни царь и ни герой.
Приходят и уходят поколенья.
И рак заснул за ближнею горой.
Не свистнет он, родимые, не ждите.
И гром не грянет в пробужденья час
придавленных событьиц и событий
лавиной, накрывающею нас.
Так было, может, с каждою из многих
былых цивилизаций на Земле.
И голос мой, исполненный тревоги,
что тоньше писка, тонет на дороге,
ведущей в прах, к забвения золе…
* * *
Потомки. Предки.
Вот слова какие
о тех, кто будет
и кого уж нету.
А мы – есть мы.
Такие-растакие,
но только нами и живёт планета!
Мы соль её.
И не вчера, не завтра,
а в нашем долгом солнечном сегодня.
Над всем господствует наш дух свободный.
И воля наша опыт предков застит.
А о последышах и речь излишня.
Ну кто они, пока не состоялись?
А мы живём!
И почти каждый – личность.
И каждый самость –
не клади в рот палец.
Но с каждым мигом –
лишь вчера потомки! –
неумолимо переходим в предков.
И мир лептонов, бесконечно тонкий,
тоской томит грудные наши клетки.
* * *
…А человек – он потому высок,
что иногда способен быть и богом.
И в нашем быте смертном и убогом
такие искры высечь, что сам Бог
чуть позавидует и удивится:
вот сотворил по прихоти своей
того, кто изо всех его детей
могуч по силам и крылатей птицы
и прозорливей чем с небес пророк.
А глянешь иной раз: совсем невзрачный,
с плечами куцыми и тускл взор…
…Но это Он! Безвестный, не назначенный
быть богом – червь – до звёздных своих пор.
Марфино[1]
Я вырос в большом полурусском селе
с названьем нередким для мест этих — Марфино.
Враньё, что ходили там навеселе
в ту пору, что в бездну отправлена.
Разругана, проклята, чтоб никогда
всё это к нам в жизнь нашу не возвращалось.
А у меня вот про эти года
хорошая память осталась.
Мне скажут: да юным, растущим ты был
и о весне тебе жизни всё мило.
Возможно и это. Но парою крыл
там родина щедро меня наградила.
Но именно там, как нигде уж потом,
я был одержим исполинским дерзаньем.
Над матушкой Волгой, на бреге крутом
я видел судьбу свою. И не терзали
сомнения, страхи моё существо:
Держава, пусть много в юнце недостатков,
в полёт меня просит! Исполню его!
А Марфино будет площадкой для старта…
…И всё получилось. Я в это село,
совсем неказистое после Нью-Йорков,
хотел бы вернуться. Но встать на крыло
вторично не выйдет. И сладко. И горько.
[1] «Написал и как будто бы стою на нашем несравненном обрыве над милой рекой Бузан и всматриваюсь в волнующую звёздную даль». Сагин-Гирей Байменов
Горе от ума
«Числом поболее, ценою подешевле».
А. С. Грибоедов. «Горе от ума», 1825 г.
1 2