Тогжан удивленно повела бровью. Поблагодарила за интересную, новую для нее информацию и предложила послушать, как стихи Гете и Лермонтова звучат на казахском. Я впервые услышала песню «Қараңғы түнде тау қалғып», восхитилась мелодией и бархатным голосом попутчицы, вспомнила мой любимый Алматы и великолепный пейзаж с горными вершинами. А еще последние две строчки стихотворения Лермонтова:
«Подожди немного,
Отдохнешь и ты».
Я посмотрела на Токжан, в ее уставшие глаза. Дорога дальняя, детки маленькие, едет одна. Отдохнешь тут…
Дети просыпались, немного шалили, кушали, вновь засыпали. Четверо! Как умело она справлялась с двумя парами близнецов!
О чем еще могут разговаривать женщины, которые недавно познакомились? Конечно, о любви.
Попутчица предложила мне выбрать в книге стихи Абая о вечном, а она постарается вспомнить их на казахском. Я нашла вот эти:
«Ты – зрачок глаз моих,
Пламень душ золотых.
Сердцу мук не избыть,
Столь глубок шрам от них.
И мудрец весь седой,
Покачав головой,
Скажет: «Нет, средь живых
Не встречал я такой!»
Весь в слезах я брожу
И тоской исхожу,
Жемчуг слов дорогих
Для тебя нахожу.
Не страшись, что в тиши
Говорю от души,
Иль самой невдомек!
Дивный день предреши…».
Тогжан вторила мне, перебивая в каждом катрене.
Она перестала чувствовать усталость, глаза горели от счастья. Мы понимали друг друга с полуслова. Нет, это была не «литературная дуэль»! Это было особое единение душ, где стихи и музыкальный ритм сплетались в единое целое. Что неподвластно настоящему и вечному? Мы не замечали время…
Вдруг Тогжан посмотрела в окно и встрепенулась. Она нашла под подушкой платок, быстро расчесала густые волосы, собрала их в тугой пучок и плотно обвязала тканью голову. Так, чтобы не было видно ни одной непослушной прядки. Оказалось, мы подъезжали к Кызылорде. Дети разбужены, переодеты в чистое, чемоданы стоят в проходе – наконец–то приехали.
Собралась и я. Как только поезд остановился, в наше купе вошли две женщины в длинных платьях, в похожих платках, вежливо поздоровались, расцеловали детей, младших близнецов взяли на руки, помогли вынести чемоданы. На прощание мы обнялись с Токжан, и только когда мама с четырьмя сыновьями и встречающими ее родственниками покинула перрон, я вспомнила, что мы не обменялись номерами телефонов.
Сумка в ногах, рюкзак с ноутбуком за спиной, в руках – томик Абая. Здравствуй, Кызылорда! Две недели плотного графика работы мне здесь обеспечены.
Мимо пробежали две девушки. Они о чем-то весело щебетали, отыскивая в окнах приходящего поезда знакомые лица. Рядом остановилась дама средних лет в шляпке, пряча светлую кожу от палящего солнца.
– Возьмите, – я протянула незнакомке книгу Абая, которую люди передавали из рук в руки, как особый дар. – Она вам обязательно понадобится в дороге.
Конечно, я могла оставить этот затертый путешественниками томик и с любовью перепечатанные дополнительные листочки себе.
На память. Но память – штука живая, особенно на бумаге. А книги необходимо читать чаще, чем перечитывать.
Пожалела ли я в тот момент, передавая новому человеку сборник с переводами стихов Абая на русский язык? Нет. В моей библиотеке есть его книги.