Татьяна ЧЕРТОК
Вода
Эрик облизнул губы, поспешно открыл потрепанную «Историю средневековья» и уткнулся носом в первый абзац восемнадцатой главы.
«Чего ты так медленно идешь к парте?», – он заерзал на стуле, наблюдая из–за учебника за Люсей, которая остановилась в дверях класса. Она морщила лоб и шарила в карманах куртки. – «Давай же. Сделай это ради меня, сядь скорее на стул».
Эрик задышал чаще, чуть прикрывая глаза. Ему казалось, что, отгородившись от смазано–мелькающих силуэтов одноклассников, он сможет выдержать. Дотерпеть.
Люся, наконец, нашла в кармане связку ключей, с явным облегчением вздохнула и, положив их в сумку, шагнула к проходу.
Рука чуть дрожала над страницей учебника. Эрик вел линию поверх печатных букв. Не прерывая, словно синусоиду. Стараясь, чтобы холмики ложились на равном расстоянии. Он поднял глаза в тот момент, когда Люся, откинув длинные темные волосы, бросила сумку на парту и, не глядя, села.
Эрик стиснул ручку и часто–часто задышал, когда девочка, через две парты от него, подскочила с криком боли. В классе все замерли. Через щелки век Эрик видел, как ошарашенно смотрят на Люсю одноклассники. «Конечно. Вы и понятия не имеете каково ей сесть на мокрое. Как ей невыносимо коснуться воды».
Она плакала и не могла остановить икоту. Эрик был словно в полу трансе, до того ему хотелось выдернуть из своего рюкзака бутыль с водой и облить ей руки, или брызнуть на щеки. Пусть схватиться за них. Может, ей при этом кажется, что они обожжены? Может и волдыри вскочат? И ей будет еще больнее? А потом он выльет остатки на ее голые ноги и она, наверно, упадет в проход и будет кричать, хватаясь за лодыжки.
Эрик сглотнул, с усилием проталкивая мышцами горла слюну, закашлялся.
*
На перемене весь класс разбрелся кто куда. Староста не появлялась с того момента, как увела Люсю в медпункт. И Люся, конечно, тоже. До начала урока целых пятнадцать минут. Можно успеть что угодно: сбегать в туалет, за йогуртом в столовую, вытереть перед началом урока доску, чтобы заслужить мимолетную похвалу от учителя… Все не то.
Вот бы взять чью-нибудь ладонь и прижать к кактусу, стоящему на подоконнике. Сначала до вскрика, а потом вдавить до дикого вопля, чтобы вслед за мурашками по телу прокатилось сладкое напряжение.
Люся вернулась за минуту до того, как химик вошел в класс и, не глядя, махнул, чтобы садились. Эрик смотрел как Люся осталась стоять, пристально оглядывая стул и парту. Потом взялась протирать их носовым платком.
Химик обернулся, приподнял бровь.
– Цветкова, – кашлянул он, – раз сама вызвалась, милости прошу к доске. Менделеев ждет тебя.
Класс замер. Люся еще не отошла от пережитого, хотя никто так и не понял, что произошло. Шептались, что на кнопку села или защемила что. А с химиком мог совладать только выспавшийся и плотно пообедавший школьник. У которого не было на предыдущем уроке нервного срыва.
Люся уже несколько минут стояла спиной к таблице Менделеева, висевшей во всю ширину стены класса и мучительно морщила лоб.
– Итак, – громыхал химик, – элементы второго периода? А третьего? Что, тяжело вспомнить то, чего не знаешь? А, Цветкова?