Неожиданно запульсировал сигнал тревоги и одновременно включилось защитное поле корабля, который моментом оказался подвешен внутри чего–то непонятного, вроде огромного пузыря. Наружные датчики словно сбесились, и контролер – искусственный мозг звездолета – не мог определиться в неожиданной и пока непостижимой ситуации, перебирая за секунды триллионы вариантов. Но тем не менее корабль оставался совершенно невредимым.
В сознание Энержио кто-то проник и заговорил, но звуки были какие-то громкие ухающие, похожие на эхо. Потом что–то щелкнуло, и телепатически пилот услышал человеческую речь с мягкой спокойной интонацией.
– Извините, не смог сразу настроиться. Ваш звездолет опустился прямо на устье интретафикционного канала для переброски зета–материи в вашу галактику, и мне пришлось его немного отодвинуть. Хочу заметить, ваша служба быстро среагировала на необычное явление для этого района Космоса. Зета–материю мы очень редко телепортируем…
– Кто вы? – ошеломленно спросил Энержио…
– Извините, я еще не полностью перестроился на общение с разумными представителями вашего уровня. Я – представитель межгалактического Разума, который на одиннадцать тысяч лет старше вашей цивилизации, возникшей на одной из планет, так называемой вами Солнечной системы. Извините, – снова извинился невидимый собеседник, стараясь вести беседу по-человечески, – но я чисто автоматически просканировал ваш мозг.
Энержио заставил себя успокоиться.
– А не могли бы вы поставить мой корабль на поверхность спутника, пусть в другом месте. Так мне будет как–то спокойнее.
– Конечно.
Звездолет качнулся и оказался в другом, более мелком, кратере в 420 метрах от места посадки. Стартовые стойки приняли вес и сигнал тревоги стих. – Вы даже не представляете, Энержио, как ваш звездолет только что был защищен в такой оболочке, назовем ее Цви. Она бы выдержала вблизи даже взрыв сверхновой.
– Как я могу к вам обращаться? – Энержио еле сдерживал себя от восторга – неофициальный контакт с Высшей цивилизацией, такое бывает только раз в жизни.
– Вы совершенно правы, Энержио, мы стараемся себя не афишировать. – Высший легко читал мысли капитан–пилота. – Но раз так получилось, можно и пообщаться. Ведь для меня это тоже исключительный случай. Зовите меня как-нибудь по-вашему, допустим… Хайт.
– А не могли бы показать, как вы выглядите, Хайт? – Энержио хотел задать как можно больше вопросов пока есть возможность, хотя понимал, что на самые важные, ответа не будет, не доросли, так сказать.
– Вообще-то моя оболочка невидима, но, пожалуйста.
Голограммное изображение появилось перед креслом пилота, дублируясь в большем масштабе на главном обзорном экране. Картинка была показана из точки на удалении от спутника в несколько тысяч километров. Хайт сделал слабое освещение и Энержио увидел гигантский прозрачный кокон, через который просвечивали звезды, длиной в восемьсот пятьдесят километров, в поперечнике почти пятьсот, середина этого эллипсоида – ядро – было более плотным. Это скорее всего и был разум или мозг Высшего. Но на это предположение Хайт не ответил. Энержио раньше и представить себе не мог, что разумные могут быть таких размеров!