Талгарский перевал. Весна
Талгарский перевал! Я обезумел,
Когда тебя впервые оседлал,
Как будто бы взобрался на Везувий,
Хотя Везувий – рядом не стоял!
Твой снежный дом, залитый морем света,
С коптильней Апеннинской не сравнить,
Корана сурами и строчками Завета
Здесь хочется тихонько говорить.
В твоём седле, как раненый стрелой,
Ледник поник, теряя стремена,
Предчувствуя весною летний зной,
Он вспомнит про другие времена.
И мы свои забыть, пытаясь годы,
Торопимся взорвать последний снег,
На лыжах от судьбы и непогоды
Летим, взметая снежный фейерверк.
А там внизу мой город в ярких пятнах,
Как солнечный клубочек из цветов,
И вряд ли, наша страсть…
Он в лето сделать шаг уже готов.
Но вечер всем скомандовал: отбой!
Зажег звезду как свечку в вышине,
И я на траверсе любимый город мой,
Баюкаю в ладонях в тишине.
За веком век, на нежности скупы,
Нам дарят смысл суровые вершины,
Талгар, как предисловие судьбы,
Талгар, как откровение мужчины.
Пигмалион 2
Я выдумал её, или приснилась,
быть может сон, а может быть игра,
сто красок, сто теней разлилось,
и до утра,
я создавал её, определённо,
и рисовал,
цветами: красным, охрой и зелёным,
в графит овал,
и голос низкий, я люблю такие,
грудной,
и губы, лепесточки полевые
с дурман–травой,
а после в небо отпустил пока горели
немые звезды ярко и дотла,
пока стекли с дождем все акварели,
она плыла …
Кең–Сай…
Мне надо пойти к отцу
и к матери,
как на паперти
помолиться, цветов по венцу
положить, пошептать сквозь граниты,
пока слёзы слепого дождя
остужают их жаркие плиты
в летний день, а ещё уходя,
рассказать, что не знаю сколько
будет мне интересно жить,
и что ангел мой, моя полька
не дает моим дням остыть,
что пишу про разное, разным
словом, думаю непростым,
и кажусь, наверное, праздным,
не по возрасту молодым.
Часто кажется очень странным
то, что жизнь как спираль крута,
меня гонит в разные страны,
да живу там как сирота.
Попрошу я у них терпения,
пока ещё и до тризн,
и сомнений, и вдохновения,
и влюбленности в эту жизнь.
1 2