Айгерим ЖАНТУРИНА
Диваны тоже любят мечтать
Он был слишком стар. Настолько, что его даже не взяли в антикварную лавку. Хотя, пожалуй, об этом он больше всего мечтал. То и дело ярко–синий в прошлом диван представлял себе новых друзей: мебель, как и он, заметно потертая, опытная, степенная. В его мыслях они неспешно беседовали о моде, Второй мировой и крахе СССР. Иногда переходили на жаркие споры, которые всегда заканчивались истошным скрипом ржавых пружин.
Вот так, летая в облаках, наш синий диван мог быть неподвижным по несколько часов. Он не слышал ни криков больных, ни суровых приказов медработников. Да, его жизнь была далека от размеренной жизни в антикварной лавке. Он стоял в коридоре сумасшедшего дома, окруженный белыми металлическими стульями и скамейками, которых мало интересовал такой старик. В общем–то, ему жилось не так уж и плохо. Разве что какой–нибудь буйный новенький вцепится в золотые ручки, спасаясь от санитаров.
– Я ведь мог оказаться на свалке и мою гладкую, бархатную обивку уже давно бы прогрызли крысы. Мне еще повезло, – часто повторял синий диван.
Обитатели сумасшедшего дома с любовью относились к старику: сметали крошки после еды и никогда не садились на раритетную мебель с ногами. А стоящий прямо напротив серебристый телевизор марки Sony и вовсе так привязался к старику, что показывал по вечерам его любимые фильмы из 60–х. А еще, когда диван уставал от сидящих на нем медсестер и врачей, телевизор специально часто моргал, а потом и вовсе отключался. Недовольные зрители вставали и шли работать. Правда, за такие проступки юнец часто получал по экрану. И, к несчастью, то ли от этих самых ударов, то ли еще по какой–то причине, экран сломался, и молодого Sony увезли на мусорку.
Синий диван тогда очень переживал гибель друга и даже потемнел в обивке. Через пару дней привезли новый телевизор. Жидкокристаллический гигант был подарком мэрии. На его верхнем левом углу красовалась красная лента. Радости жителей сумасшедшего дома не было предела.
– Даже победе над Германией, кажется, меньше радовались, – заметил синий диван. Но его скептицизма никто не оценил. Мебель, медперсонал и больные были просто без ума от черного ЖК экрана. А вот самому телевизору такая компания не нравилась, и через месяц гигант инсценировал свою поломку и благополучно уехал в мастерскую, где его перекупила какая–то семейная пара. Дирекция больницы решила, что во всем виноваты сумасшедшие (все-таки вторая поломка за два месяца) и запретила телевизоры в коридоре.
Вакантное место занял магнитофон средних лет с компакт–дисками. По утрам он включал радио «Ретро» специально для старика, иногда запевал любовные баллады для молодых медсестер и шансон для главврача по выходным. Вот так они прожили еще год. Синий пенсионер все чаще погружался в мечты и почти забывал о внешнем мире. Так он мог стоять неподвижно дни и недели. Приходил в себя лишь, когда белые металлические табуретки начинали громко стучать. За пять лет они успели привыкнуть к старой, побитой мебели, и, кажется, даже, обрели частичку его души. Вскоре магнитофон обитателям сумасшедшего дома порядком поднадоел: его репертуар почти не сменялся, а колонки стали изрядно шипеть. В конце концов, одним ранним утром среды механический исполнитель ушёл, исполнив напоследок «реквием Моцарта».