И даже до лифта проводил
Помню, как однажды летом он позвонил мне и попросил приехать. Смотрю, у аксакала нет настроения. Лицо у него такое, будто только что проглотил горькую пилюлю.
«Слушай, мы с тобой два изгоя, – начал на русском разговор сам Абе. – Тебя ни за что посадили, спасибо Нурсултану, он разгадал все коварные замыслы твоих недоброжелателей и освободил тебя. Ты потерял и свою газету, депутатство и портал, тебя сторонится власть.
Вот я тоже изгой. Я написал несколько писем Назарбаеву, просил аудиенции. Увы! Уже два-три года нет от него ответа. Да и Тажин не отвечает на звонки».
Сидели мы в тени деревьев, было жарко. Несмотря на это, он попросил накрыть стол, и мы продолжили нашу неторопливую беседу, попивая его любимый напиток «Бехеровка».
Я предложил другой путь доступа к Президенту: «Абе, давайте сделаем так. Напишем письмо на его имя, но только не от Вашего имени, а от имени других известных писателей». И назвал несколько имен. Он согласился.
Письмо ушло. Буквально через несколько дней он был принят президентом, глава государства уделил ему более двух часов и даже проводил его до лифта.
Вернулся он очень довольный: «Президент обещал на Новый год приехать ко мне домой в гости. И тебя приглашу на эти посиделки!» Но президент не приехал.
Широк был его кругозор
Кстати, о его кругозоре. Как–то мы гостили дома у писателя Смагула Елубая. Вместе с нами была талантливая пианистка Жания Аубакирова. Обращаясь к ней, Абе вдруг заговорил о музыке. Причем классической. Мы были просто поражены тем, насколько он глубоко знает мир музыки. Абе говорил в том числе и о необходимости синтеза классической музыки с народной, что позволит вывести казахские кюи на новый уровень, познакомить с ними широкий круг зарубежных слушателей.
Любил говорить правду
Я сидел на одном совещании в Астане. В кармане раздался телефонный звонок. Звонил Абе: «Слушай, завтра у моего узбекского друга–писателя юбилей. Мне Тасмагамбетов выделил один самолет. Нам надо с тобой туда лететь. Возьмем еще Смагула!»
Пришлось мне срочно возвращаться в Алматы.
Утром рано я ждал машину, в которой ехали Абе, Смагул и еще одна журналистка из газеты «Айкын». И надо же тому случиться, прямо перед моими глазами произошла авария: в их машину сбоку врезался автобус. Машина превратилась в «гармошку». Я подбежал, еле–еле открыл дверь, вызволил оттуда людей. Слава Аллаху, они были вроде в порядке. Позвонили дочери Абе – Раушан, и она приехала на своей машине. Пересев, мы отправились в аэропорт. И тут заговорил Смагул: «Что случилось, Абе?» Абе подробно поведал об аварии. Через минуту Смагул опять поинтересовался: «Что случилось с нами, Абе?» Абе, который любил детали, вновь рассказал об инциденте. Потом все это повторилось еще раз. И тогда Раушан, сидевшая за рулем, догадалась, что состояние Смагула требует медицинского вмешательства. Пришлось его пересадить в другую машину, и мы втроем помчались в аэропорт. Позже выяснилось, что у Смагула были переломы нескольких ребер.
Фото из личного архива автора
Итак, мы прилетели в Ташкент. Сидим дома у юбиляра. Друзья беседуют. Потом нас пригласили на торжественный обед, где собралась чуть ли не тысяча человек. Все едят плов, никаких тостов. И тут Абе не выдержал и попросил слова. Застолье продолжалось недолго. Выходя из ресторана, Абе мне говорит: «Слушай, давай уедем. Мне тут скучно. Заметил, уважаемые мною узбекские писатели шепотом разговаривают друг с другом. А видел их костюмы? Этим костюмам как минимум 20 лет! А ведь как они, когда-то гарцевали в Кремлевском дворце в дорогих костюмах!»