Ралиен КАЛИЕВ
Бельгия
Художник. Поэт. Родился и жил в Алма–Ате. В 1987 году окончил худграф КазПИ. Работал школьным учителем, графиком в издательствах, в НИИ, в проектном институте. В 1998 году эмигрировал в дальнее зарубежье. Больше 20 лет проживает в Бельгии.
Шрамы
1
Так смелые парни ночного похода,
В запретные земли вторгались.
Не прошены гости, с добычей уходим.
Ночь в помощь, теперь отступаем.
Плывут облака, луну заслоняя,
Пропали кустов очертанья.
Чужие пределы. Недолго идти,
Казалось. Но сбились с пути.
Вдруг шорох не ладный, сердца застучали,
И ветер холодный подул.
Учуяли псы, и псы заворчали,
И двинулся шагом патруль.
Стучит топот конный и слышится храп,
Копытами мнётся трава.
Теперь уж погоня…, нависла «коса».
Собаки выводят на нас.
Но мы не упустим минуту удачи,
Сжимается время в погоне.
Не быть по–другому, нет мыслей, а значит,
Быстрее! Уходим! Уходим!
Прорвём мы ограду, – колючие струны,
И будем удачливы други.
И свалит Фортуна гнилые столбы.
Прорвёмся взывая мольбы!
2
Ещё летняя ночь, дозревающий сад.
Где–то тихо журчит обмелевший арык.
А в прозрачных высотах мелькнёт звездопад,
Месяц Август уводит последние дни.
Над зелёной долиной летит горный бриз.
Ледниковая свежесть прогонит жару.
День прошёл и с уходом вечерней зари,
Ночь прохладно–чиста в благодатном краю.
Две фигуры влюблённых, вокруг никого.
Свет уютный из окон окрайних домов.
Лишь сова выдыхает своё, – угу–гу,
Видит всё из ветвей. А им, всё равно…
Каменистая речка, дощатый мосток.
На траве у воды, остывает валун.
Лёгкий дым от костра, и стреноженный конь.
Я, как, будто, не я, и попал в старину
3
Там в предгорном краю, знаменитый Апорт,
Будто взят, и внесён был, из райских садов.
Поздней летней порой, лучший в мире «алма»,
От полей до холмов источал аромат.
Вижу, падает в небе сгорая звезда,
– хоть бы сторож напился и спал.
– чтобы яблоки тырить
никто не мешал.
Я желанье своё загадал.
4
Мы дошли и нырнули в проделанный лаз.
И ползёт за добычей разведка.
В ровный ряд дерева, а от них тени в ряд,
Тяжело от плодов гнутся ветки.
Аккуратно и чисто, под светом Луны.
Всё спокойно пока, всё по плану.
Мы срываем плоды, подпоясаны мы.
Всё за пазуху прячем. Всё ладно.
Но не спит старый дед, он засёк суету,
Видит он навострились собаки.
Загорелись глаза, ждут команды: «Ату!».
И разинули пасти, ждут атаки.
Вот он, «Призрак садов», «Многолетний шатун».
Мрачной тенью ступил на тропу.
Всё в волненье пришло в той садовой тиши,
Громкий шёпот: – Атас пацаны!
Приближается всадник, и он с головой,
В нашу сторону бодрой рысцой.
Подстегает коня, глухо с кашлем кричит…
Лай собак, донеслось: – Паразит!
Он верхом с фонарём, он охотник, –
мы дичь.
Перешёл на галоп старый хрыч.
Запах сбруи и запах коня, – вот он
дух!
Вот и плёточный свист возле уха…
Оказался последним, бежать не легко,
Держим груз и рукой не взмахнуть.
Уж не шуточным стало теперь озорство,
Нам успеть под забор бы нырнуть.
Он хозяин игры, полу злобный азарт,
Нам осталось бежать, – «невезуха».
А собаки штаны зацепить норовят,
Снова плётка свистит возле уха.
Увернулся от плетки. Твоя гад взяла,
И бросаю мой груз, сдали нервы.
И прибавилось ходу, легко побежал,
Обогнал, отступаю я первым.
1 2