Ольга ШИЛЕНКО
https://rutube.ru/video/d12449b3a6816e1ec3ede6a0fe9bdca3
В степи раскалённой, где ветра лишь гул,
смотри, дико корчась, скрипит саксаул.
Рукою корявой вцепился он в жизнь,
как в глину и камень, и в синюю высь.
Хоть чудится, будто вопит: -«Караул!» —
Нет… мышцы качает свои саксаул.
И ящерка спит на коленке кривой,
змея обвивает, а он – ничего.
Причудлив рисунок, где судорг изгиб
от схваток смертельных,
но он не погиб,
истерзан ветрами, исхлёстан песком,
напомнит, что станешь, и ты стариком.
…И он изваял себя, как дирижёр,
что руки в симфонию жизни простёр
Живая скульптура…
Чу, пламени гул.
Горит на ветру, как поэт, саксаул.
*
Отцвела настурция у бабки.
Словно жизнь, красиво отцвела.
Там теперь соломы пол охапки
золотая осень намела.
Дремлет бабка на крыльце под грушей,
опираясь на кривой костыль.
И свой звон ей осыпает в душу
придорожный высохший ковыль.
Что у ней на сердце затаилось?
Ничего. Ни радости, ни зла.
И она ль скажите–ка на милость,
словно та настурция цвела.
Горяча, осаниста, роскошна,
с именем похожим на цветок.
На неё ль взглянув, любой прохожий
без оглядки отойти не мог.
Хохотала звонко царь–девица
с пламенем, игравшим на лице.
Чудится ли ба моя иль снится
нынче старой ведьмой на крыльце?
Поманит владычица настурций:
–Ты ль не дочь зятька мово хохла?
семя вы крапивное, безумцы…
И забудет для чего звала.
Бедная моя, с головкой птичьей,
погрозит костлявым мне перстом…
А ярило злое с тучи–брички
долго будет падать за холмом.
*
Мне с тобою тепло
в эти ночи прохладные, звёздные.
Мне с тобой повезло, –
мне сказала соперница грозная…
Так давай из Ковша
из Большого Медвежьего,
обнявшись, не дыша,
выпьем огненной нежности.
Постоим, помолчим –
безбилетники вечности синей.
И в прохладной ночи
вдруг такие почувствуем силы!
Будто токи земли
распрямили нам плечи и спины,
будто воды Или
нас омыли красой лебединой.
Где–то день догорел,
где–то вспыхнули алые зори.
Так бы пел бы и пел
кочет в синее море
*
Изощрена и многословна фальшь.
От доброй славы до хулы полшага.
Как мне не вспомнить
скромный дворик наш
с тропинкой в небо
за крутым оврагом?
Кропило ноги утренней росой
и обнимала свежестью прохлада,
гремел, сверкая древним колесом,
день – мельница
в цветеньях и руладах.
Имело всё глаза – живой родник,
ведро воды, зачитанные книги
и богомазом выдуманный лик,
но лишь не род мой
в простоте великой.
История вращает жернова,
ей все равны – герои и бандиты.
Давно из праха их растёт трава,
трава кормилица в дурмане ядовитом.
*
Душа сияет солнечным огнём.
А в голове соловый тёплый ветер.
Уйди, постылый. Я в мечтах о Нём,
кто мне милей и ближе всех на свете.
С другой планеты Он. С других плеяд.
И не такой как ты голубоглазый,
неведомыми звёздами горят
его глаза неведомой мне расы.
Он телепат. Лишь мысли промелькнут
а Он уж угадал мои печали.
Ему послушны музыка минут,
слов серебро и золото молчанья.
Он дарит мне не мир, а все миры.
А ты и глянуть не посмел за вечер.
Забудь. Ступай. Ищи свои костры.
А я уже горю любовью вечной.
*
Вот он этот момент – то ли чудо,
а то ли нирвана…
Одиночество. Алое солнце
пасёт облака.
Облаков золотые касатки,
барашки, вараны,
наслаждаясь покоем, уходят в закат.
1 2