Михаил Александрович ШОЛОХОВ – 120 лет
24 мая 1905 г. – 21 февраля 1984 г.
https://yandex.kz/video/preview/13652895097498689738
В селе Дарьинское Западно–Казахстанской области Казахстана находится мемориальный музей Михаила Шолохова. Он был открыт при жизни писателя в сентябре 1979 года.
Во время Великой Отечественной войны Шолохов был эвакуирован в Казахстан. Будучи военным корреспондентом «Совинформбюро», газет «Правда» и «Красная звезда», находясь на фронте, он навещал свою семью в селе Дарьинское с 1942 по 1943 год, продолжая работать над своими произведениями. Именно здесь были написаны некоторые главы романа «Они сражались за Родину», опубликованные в газетах «Правда» и «Красная звезда».
В послевоенные годы несколько раз Михаил Александрович приезжал сюда в Приуралье на охоту и рыбалку. Он интересовался культурой казахов, языком и обычаями и любил повторять: «На Дону я – казак, а на Урале – казах».
На базе музея проходят выставки, лекции, литературные вечера и круглые столы. Ежегодно его посещают около пяти тысяч человек, среди которых как жители Казахстана, так и гости из других стран.
СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
Отрывок из рассказа
…Спрашиваю: «Где же твой отец, Ваня?» Шепчет: «Погиб на фронте». – «А мама?» – «Маму бомбой убило в поезде, когда мы ехали». – «А откуда вы ехали?» – «Не знаю, не помню…» – «И никого у тебя тут родных нету?» – «Никого». – «Где же ты ночуешь?» – «А где придется».
Закипела тут во мне горючая слеза, и сразу я решил: «Не бывать тому, чтобы нам порознь пропадать! Возьму его к себе в дети». И сразу у меня на душе стало легко и как-то светло. Наклонился я к нему, тихонько спрашиваю: «Ванюшка, а ты знаешь, кто я такой?» Он и спросил, как выдохнул: «Кто?» Я ему и говорю так же тихо. «Я – твой отец».
Боже мой, что тут произошло! Кинулся он ко мне на шею, целует в щеки, в губы, в лоб, а сам, как свиристель, так звонко и тоненько кричит, что даже в кабинке глушно: «Папка родненький! Я знал! Я знал, что ты меня найдешь! Все равно найдешь! Я так долго ждал, когда ты меня найдешь!»
Прижался ко мне и весь дрожит, будто травинка под ветром. А у меня в глазах туман, и тоже всего дрожь бьет, и руки трясутся… Как я тогда руля не упустил, диву можно даться! Но в кювет все же нечаянно съехал, заглушил мотор. Пока туман в глазах не прошел, – побоялся ехать: как бы на кого не наскочить. Постоял так минут пять, а сынок мой все жмется ко мне изо всех силенок, молчит, вздрагивает. Обнял я его правой рукою, потихоньку прижал к себе, а левой развернул машину, поехал обратно, на свою квартиру. Какой уж там мне элеватор, тогда мне не до элеватора было.
Бросил машину возле ворот, нового своего сынишку взял на руки, несу в дом. А он как обвил мою шею ручонками, так и не оторвался до самого места. Прижался своей щекой к моей небритой щеке, как прилип. Так я его и внес. Хозяин и хозяйка в аккурат дома были.
Вошел я, моргаю им обоими глазами, бодро так говорю: «Вот и нашел я своего Ванюшку!
Принимайте нас, добрые люди!» Они, оба мои бездетные, сразу сообразили, в чем дело, засуетились, забегали. А я никак сына от себя не оторву. Но кое-как уговорил. Помыл ему руки с мылом, посадил за стол. Хозяйка щей ему в тарелку налила, да как глянула, с какой он жадностью ест, так и залилась слезами. Стоит у печки, плачет себе в передник. Ванюшка мой увидал, что она плачет, подбежал к ней, дергает ее за подол и говорит: «Тетя, зачем же вы плачете? Папа нашел меня возле чайной, тут всем радоваться надо, а вы плачете». А той –подай бог, она еще пуще разливается, прямо–таки размокла вся!
1 2